Тсыган вновь встал, чтобы поклониться, а дворяночка поспешила обратно к друзьям и залепетала какую-то ерунду, чтобы скрыть радость от неожиданной приятной вести. Гиацинт сел и с самодовольным видом спрятал заработанные монеты.
— Это правда? — поинтересовалась я.
— Кто знает? — пожал он плечами. — Я видел то, что видел. В стране не один замок с рушащейся башней. Она верит в то, во что хочет.
Меня не касалось, что Гиацинт продавал кичливым лордам их же мечты и полуправду, но кое-что я должна была ему рассказать.
— Знаешь, у Делоне есть свиток, написанный ученым, который путешествовал с тсыганским табором и изучал их обычаи. Так вот, там говорится, что для тсыганских мужчин
Я дерзила, возмущенная тем, что Гиацинт пренебрег моими желаниями, и раздраженная тем, что пришлось наблюдать, как он обхаживает глупую жеманную дворяночку. Возможно, на сей раз я перегнула палку. Глаза Гиацинта зло вспыхнули.
— Ты в этом ни ухом, ни рылом, и нечего попусту болтать! Моя мать — тсыганская принцесса, и
— Например, что тсыганские принцессы не добывают пропитание стиркой! — парировала я.
Неожиданно Гиацинт рассмеялся.
— Если он такое сочинил, то врет как сивый мерин. Многие века мы выживали любыми способами. Как бы там ни было, сейчас я зарабатываю достаточно и матери больше не приходится стирать чужие вещи. — Он серьезно посмотрел на меня, пожал плечами и добавил: — Может, в твоей писульке и есть доля правды. Просто не знаю. Когда вырасту, пойду искать народ моей матери. А до тех пор буду верить ее словам. Я не смею пренебрегать ими, наглядевшись на ее дар.
— Или ты боишься Делоне, и потому пренебрегаешь мною, — проворчала я.
— Никого я не боюсь! — Выпячивая грудь, он до того походил на мальчишку, каким я его впервые встретила, что я тоже рассмеялась и мы забыли о ссоре.
— Эй, тсыган! — Гиацинта окликнул один из молодых лордов, пьяный и заносчивый. Шатаясь, подошел к нашему столу, держа руку на эфесе шпаги. Глаза жестокие, а одежда — дорогая. Небрежным жестом он швырнул на стол кошель, и набитый монетами мешочек тяжело брякнулся о доску. — Сколько возьмешь за ночь с твоей сестрицей?
Трудно сказать, что бы мы на это ответили. Я взяла за правило навещать Сени Ночи, закутавшись в длинный плащ, а в трактирах мы с Гиацинтом всегда устраивались в темных углах подальше от очага. Моего друга здесь хорошо знали и относились к нему уважительно; и кабатчики, и завсегдатаи не выказывали интереса ни к моим визитам, ни к тому, кто я такая.
Эти соображения вихрем пронеслись в голове, а следом нахлынули удовольствие и гордость за то, что взгляд этого лорда пробился сквозь тени и с вожделением пал на меня. Тут же захлестнуло волнение при одной лишь мысли, чтобы продать себя под самым носом Делоне и уйти с этим незнакомцем, чьи готовые обнажить шпагу руки и кичливое предложение обещали жестокое обращение, которого я давно жаждала.
Все это я успела передумать за один вздох, пока Гиацинт с интересом разглядывал тяжелый кошель.
И тут рядом возник слуга Делоне, Ги.
— Тебе не по карману цена ее девственности, дружище. — Его редко раздающийся голос звучал как всегда спокойно, но кончик кинжала Ги упирался в шею лорда чуть ниже подбородка, а на уровне живота блеснул второй клинок. Я даже не заметила, как Ги вошел в трактир. Лорд застыл со вздернутым подбородком и свирепым взглядом, низведенный сталью до унизительной внимательности. — Иди обратно к своим приятелям.
Бесстрастный голос и холодная сталь подействовали убедительнее, чем смогли бы крик и физическая сила. Лорд непроизвольно сглотнул; от былой заносчивости не осталось и следа. Не сказав более ни слова, он развернулся и ушел прочь. Ги так же молча убрал кинжалы в ножны.
— Мы уходим, — приказал он, накидывая на меня капюшон и закрепляя его под подбородком. Я послушно последовала за ним, лишь быстро махнув на прощание Гиацинту. Ги беспрепятственно вывел меня из переполненного трактира. Гиацинт, который с нашей самой первой встречи притерпелся к внезапным расставаниям, воспринял это спокойно.
Для меня поездка в экипаже домой выдалась долгой. Я молча куталась в плащ. Наконец Ги заговорил.
