Он двигался как крадущийся хищник, срывая с себя одежду, затем навис надо мной и забросил мои ноги себе на плечи.
Не знаю, как это было у других женщин. На мою долю не досталось нежной прелюдии, вроде той, что показывали на сеансе в Доме Камелии; но я была готова, как и подобало посвященной перед первым соитием. Одним нескончаемым движением д’Эссо пронзил меня насквозь, и хотя я не удержалась и вскрикнула от боли, перед глазами возник лик Благословенной Наамах, и следом я ахнула от удовольствия. Снова и снова д’Эссо вонзался в меня, и мое тело таяло в его руках, пока волны боли и наслаждения захлестывали меня, словно крылья голубок Наамах в ее храме.
Хильдерик Д’Эссо был врагом Делоне и мне следовало его ненавидеть.
Но я крепко обняла его за шею и простонала его имя, когда он излился в меня.
Возможно, отчасти это его отрезвило. Не знаю. Д’Эссо, тяжело дыша, отстранился и наконец расплел свою тугую косу. С распущенными волосами, ниспадающими на плечи, он выглядел симпатичнее.
— Ну вот, вымпел у меня есть. — Он вытащил из-под меня лоскут белого шелка, ярко запятнанный моей девственной кровью. Хищные глаза казались до странности спокойными. — А знаешь, чего я теперь желаю, Федра?
— Да, милорд, — пробормотала я. Послушно встала с ложа и подошла к украшению на четвертой стене, самой заманчивой. Мне не требовалось особых указаний. Я встала, расставив ноги и раскинув руки, у Х-образного пыточного креста. Я чувствовала горячее дыхание на коже, пока лорд закреплял кандалы на моих щиколотках и запястьях. Грубо обтесанное дерево рассадило мне бедро.
— Ты лучше всех, кого я здесь видел, — прошептал д’Эссо, туго затягивая кольцо на моем левом запястье. Пальцы вытянулись в бессловесном протесте. — Скажи мне, чего хочет Делоне.
— Я не знаю. — Я ахнула, когда он дернул меня за правую щиколотку и притянул ее к кресту.
— Клянешься? — Д’Эссо встал, обдав жарким дыханием мое ухо, и я почувствовала, как кончики семихвостой плетки гладят меня пониже спины.
— Клянусь!
И тут посыпались удары.
Я не могла сосчитать, сколько их было. Эта порка не походила на давнишнее наказание за побеги, доставшееся мне в детстве от руки палача дуэйны, поскольку никто не следил, чтобы д’Эссо не переусердствовал, и не было определено предельное количество ударов. Я корчилась и вжималась в шершавое дерево, пока плеть раз за разом безжалостно обрушивалась на спину, вымещая на мне ненависть Хильдерика д’Эссо к моему господину. Как только я сдалась, обмякла и повисла на удерживающих меня кандалах, более не сопротивляясь, лорд приблизился ко мне и запустил пальцы между ног, теребя, пока я не принялась униженно умолять об иной разрядке. И тогда вновь посыпались удары.
Наконец его рука устала от взмахов, и д’Эссо снова встал вплотную позади меня. Он раздвинул мои ягодицы.
— Я заплатил Анафиэлю Делоне высокую цену за твою девственность, — прошипел он мне в ухо. Ощутив давление на мое второе отверстие, я вцепилась в грубую древесину креста, вгоняя занозы под ногти. — И я заберу всю девственность, какая у тебя есть. Не сомневайся, ты отработаешь мои деньги до последнего сантима.
И да, д’Эссо сдержал слово.
Утром к нам заглянула Сесиль и пригласила меня наведаться в известное своими горячими источниками святилище Наамах в нескольких милях от Города.
После нескольких лет ученичества у мадам Лаво-Перрин мне было внове оказаться с ней почти на равных, но Сесиль держалась с обычной сердечностью, и вскоре неловкость пропала. Весенний воздух был еще прохладен, но солнце светило ярко и ощутимо пригревало, и за городом уже вовсю проклевывались первые бледно-зеленые ростки. В храме жрецы и жрицы Наамах приняли нас с редким радушием — очевидно, имя Сесиль Лаво-Перрин было им хорошо знакомо.
— В конце концов, — заметила Сесиль в купальне, грациозно переодеваясь в выданный служанкой халат, — мы с тобой так же служим Наамах, как и местные обитатели, дорогая. И также заслужили право наслаждаться здешними благами себе на пользу.
Горячие ключи били в каменистых бассейнах, испуская в прохладный воздух клубы пара. Ранние цветы, хрупкие и бледные, только-только начали распускаться, но уже раздавался дружный щебет птиц, сулящий скорый приход лета. Следом за Сесиль я осторожно прошла по гальке, сняла халат и опустилась в теплую воду со слегка едким запахом.
— А-а-ах! — довольно вздохнула мадам, располагаясь на камнях, за многие годы гладко обкатанных водой и телами блаженствующих купальщиков. — Эта вода не зря славится целебными свойствами. Иди-ка сюда, позволь мне взглянуть. — Я послушно повернулась, и она осмотрела рубцы от ударов плетью на моей спине. — Ничего серьезного. Через неделю и следа не останется. Говорят, Хильдерик д’Эссо занимается любовью, будто кабана заваливает, так это правда?
Я вспомнила, как он брал свой член наизготовку, словно копье, и чуть не рассмеялась.
— Пожалуй, отчасти сходство есть, — согласилась я.
Тепло воды начало доходить до костей, наполняя тело усталостью и превращая боль, оставшуюся во мне от первого гостя, в сладкую теплую истому.
