Пропустив его сетования мимо ушей, я изо всех сил пыталась не двигаться, пока мастер продолжал стучать и стучать молоточком, вколачивая мне под кожу узор будущего туара.
Я наслаждалась каждой секундой.
Так начался период, во многих отношениях ставший лучшим в моей жизни. Все, что давно уже прочил мне Делоне, действительно исполнилось. Молва о его
В первый же год мне стало ясно, до чего хитро наставник представил нас широкой публике. Поклонники Алкуина в большинстве своем принадлежали к замкнутой группе избранных лично Делоне. Друзья, знакомые или даже враги — все они регулярно бывали в нашем доме и видели, как из красивого мальчика Алкуин превращался в прекрасного юношу. Да, аукционом Делоне довольно широко раскинул сеть, но на уме у него были совершенно конкретные рыбы. И, вытягивая невод, он тщательно перебирал улов.
К моему же служению наставник подходил совсем по-другому.
Некоторых моих гостей, например, того же Хильдерика д’Эссо, он имел в виду с самого начала, но другие — многие — не были предусмотрены в его продуманных планах. Если Алкуин был сетью, расставленной в знакомых водах, то меня наугад забрасывали в открытое море, и даже Анафиэль Делоне не знал наверняка заранее, кто в очередной раз клюнет на приманку и окажется на крючке.
Если вы подумали, что то первое свидание с Хильдериком д’Эссо стало типичным образчиком и для всех последующих, поспешу в этом разуверить. Уже вторая встреча — с членом Казначейства, который дорого заплатил за эту привилегию, — разительно отличалась от забав в трофейной комнате с лордом-охотником. Хрупкий и любезный Пепин Ляше на первый взгляд показался мне больше подходящим Алкуину, чем мне. В спальне он просто снял одежду, лег на кровать и вяло попросил доставить ему удовольствие.
Если д’Эссо почти обошелся без моего искусства, то Пепину оно требовалось все без остатка. Раздевшись, я забралась в постель, встала рядом с ним на колени и начала с ласки качающихся ив: распустила волосы и разбросала по его телу, словно заливая водой, а потом принялась медленно водить локонами туда-сюда.
Ляше лежал, не шевелясь и не подавая признаков возбуждения.
Потерпев неудачу, я попыталась распалить его другими способами. За следующий час я испробовала все специальные ласки, перенятые у Сесиль, и при этом обработала пальцами, губами и языком каждый уголок тела Пепина от мочек ушей и до пальцев ног. В конце концов, отчаявшись, я прибегла к чрезвычайной мере, которой обычно пользуются только самые дешевые проститутки — грубой манипуляции, известной под названием «улещивание черепахи». Член наконец отозвался, слегка приподнявшись.
Боясь прошляпить этот невеликий успех, я мигом оседлала его и задвигалась, но малыш не продолжил набухать, а обмяк и выпал из меня. Едва не плача, я посмотрела в холодные глаза неудовлетворенного гостя.
— Что, опыта не хватает, да? — презрительно спросил он и столкнул меня с себя. — Давай покажу, как это делается.
— Милорд, я ужасно сожалею, пожалуйста, простите… — Я замолчала, когда Ляше потянулся к тумбочке и вытащил шелковые шарфы. И, конечно, не возражала, пока он привязывал меня к столбикам кровати за запястья и щиколотки. А когда он извлек из футляра блестящие щипцы и его отросток начал подниматься и раздуваться без каких-либо ласк с моей стороны, я поняла, с кем имею дело.
Где Хильдерик д’Эссо жестоко пер напролом, там Пепин Ляше проявлялся образцом деликатности. Наверное, для поддержания порядка в королевской казне требуется абсолютная дотошность. Казначей методично обрабатывал меня, казалось, несколько часов. Когда под пыткой я закричала, он поместил мне в рот кожаный кляп, предварительно осведомившись, не желаю ли я произнести сигнал. Я мотнула головой, чувствуя, как из уголков глаз струятся слезы стыда. Мое тело пылало от боли и ныло от желания.
— Если захочешь подать сигнал, — деловито сказал он, открывая мне рот пошире и вставляя туда пухлый кляп, — постучи по столбику, и я услышу. Поняла? — Я кивнула, лишенная возможности говорить. — Вот и хорошо.
А потом Ляше мучил и мучил меня по-всякому, да так долго, что я почти прогрызла кляп.
* * * * *
За каждым свиданием всегда следовал обстоятельный разговор дома. Не берусь сосчитать, сколько самородков знаний мы сложили к ногам Делоне и сколько кусочков головоломки сошлось в ясную картину после наших рассказов. Не лишним будет отметить, что хотя к тому времени мы с Алкуином и умели различать ценные сведения в общем потоке, но так и не разобрались, какие цели преследовал наставник.
