Маргарет повернулась к Йену, губы которого как‑то странно дергались. Это был первый проблеск веселья после его внезапного появления на ее несостоявшейся свадьбе. Ах, его столь редкие улыбки!.. Они всегда были ее слабостью. И таковыми остались.
Маргарет перевела дух, постаралась отбросить эмоции и спросила:
— Но почему Эхан не с тобой, если ты с ним разговаривал?
Лицо Йена исказила гримаса боли.
— Он убежал от меня.
Один из воинов поспешил заполнить неловкую паузу.
— Нам пришлось убираться оттуда тем же путем, что пришли. Маклин повредил ногу, падая со стены. Рэндолфа ранило стрелой в плечо. Но в целом нам повезло.
Воин, упомянувший о целительнице, заворчал; ему был тяжело поддерживать Йена.
— Его надо положить, сэр, — сказал он, обращаясь к Брюсу. — Маклауд расскажет вам все остальное.
— Хелен далеко? — спросил Брюс.
— Близко. Я привезу ее сегодня же, — ответил один из воинов.
Брюс покосился на Маргарет.
— Полагаю, вы сумеете о нем позаботиться до приезда лекаря?
— Со мной все в порядке, — простонал Йен, но жена и король его проигнорировали.
Маргарет утвердительно кивнула.
— Да, сумею.
— Хорошо. — Король повернулся к Ламонту. — Проследи, чтобы у нее было все необходимое.
Брюс заговорил с другими людьми, а двое гвардейцев понесли Йена в палатку.
Маргарет окинула их взглядом. Они все насквозь промокли, и от них разило грязным болотом. Она наморщила носик. Вероятно, они вплавь преодолевали ров.
Мужчины собирались положить Йена на кровать, но Маргарет остановила их.
— Подождите! — Она схватила старый плед и расстелила на кровати, чтобы защитить постельное белье, а заметив удивление мужчин — постельное белье в лагере было, мягко говоря, не лучшего качества, — пояснила: — Он может простудиться.
Питер, оруженосец Йена, вбежал в палатку, и Ламонт отправил его за сменой одежды и водой.
Почти сразу стало очевидно, что ее муж не очень простой пациент. Жалобы начались, как только его положили на кровать. Йен все время ругался, говорил, что ему не нужен лекарь, но воин, имени которого Маргарет не знала, уже отправился за Хелен. Когда Ламонт спросил, надо ли помочь ему снять амуницию, ответ мужа заставил Маргарет отчаянно покраснеть. А ведь она росла с восемью братьями!
Какое‑то время Ламонт пытался устроить Йена поудобнее, но вскоре сдался.
— Развлекайтесь, миледи, — сказал он. — Я пришлю вам немного виски, чтобы успокоить нервы.
— Мне не надо никакого проклятого виски! — взорвался Йен.
— Виски не для тебя, а для нее, — невозмутимо ответствовал Ламонт.
Маргарет рассмеялась.
— Спасибо, но в этом нет необходимости. Я и так справлюсь.
Ламонт внимательно посмотрел на стоявшую перед ним рыжеволосую женщину, и в его взгляде читалось откровенное сомнение. Молча поклонившись, он вышел из палатки.
Питер, должно быть, предупрежденный Ламонтом о дурном расположении духа Йена, вбежал в палатку с ведром воды и сменой одежды и тотчас же выбежал.
Йен приподнялся и начал избавляться от доспехов. Маргарет молча подошла, чтобы помочь ему, но когда попыталась снять с него тунику, он остановил ее, буркнув:
— Я сам.
Маргарет покраснела, кивнула и отвернулась. Помогать ему раздеться — действительно не лучшая идея для них обоих. Ситуация и без того была интимной. Когда она к нему повернулась, он уже смыл с себя грязь и надел чистую тунику.
Йен не стал протестовать, когда она помогла ему снять сапоги; он понимал, что с поврежденной ногой не сможет сделать это самостоятельно. Даже с помощью Маргарет ему пришлось вытерпеть сильную боль.
— Извини, — пробормотала она. — Это не… ты не… — Она прикусила губу. Сдержанность покинула ее. Ей было страшно за него.
Йен покосился на жену. Ее глаза застилали слезы.
— Все в порядке, Маргарет, поверь мне. Просто немножко болит. — Она прищурилась сквозь слезы. — Ну ладно, сильно болит. Но я уверен, через несколько дней все будет нормально.
— Ты действительно уверен? — спросила она шепотом.
А потом, словно это было вполне естественно, Йен откинулся на подушку и привлек жену к себе. Маргарет прижалась щекой к его груди и затихла. Сколько раз они так же лежали рядом много лет назад? Она никогда не чувствовала себя в большей безопасности, чем лежа в его объятиях, слушая ровное биение его сердца.
«Ох, Йен, — думала она, — ну почему это случилось с нами?» Слезы жгли глаза. Дыхание перехватило. Ведь они с ним могли быть так счастливы…
— Значит, ты видел его, — прошептала она.
— Да, — после небольшой заминки ответил Йен.
В его голосе прозвучало что‑то странное, и Маргарет заглянула ему в глаза.
— Он твой, Йен. Ты не мог этого не заметить. Эхан очень похож на тебя.
— Он убежал от меня, Маргарет. Он понял, кто я… и убежал.
Йен казался сейчас таким… уничтоженным и раздавленным, что сердце Маргарет заныло от боли.
— Он был испуган?
Йен помотал головой.
— Дело не в этом. Он ненавидит меня. Я видел эту ненависть в его глазах. И как я могу его винить? Я позволил гневу взять над собой верх, и это стоило мне сына. — Он посмотрел на жену. Его глаза потемнели. — Ты была права. Мне некого винить, только себя.
