— О-о! — с готовностью отозвался механик. — Все–все подробнейшим образом расскажу! А прежде всего — о разных опасностях! Моя леди станет замирать от страха, но тут же и радоваться, как ребенок — ведь наперед будет знать, что все хорошо закончилось. Расскажу про лавину, и про то, как грей на скалу взбирались, и про клыкана, и про пожар на болоте. И про змею… ведь вы позволите, милорд, чтобы я ей рассказал про змею в вашем шатре?
Эрвин позволил.
— Только про случай в Споте не расскажу. Помните, милорд, когда кайр Джемис… Моей леди очень уж будет жаль того сельского парня, она непременно расплачется! Ведь она — вы знаете, милорд, нет на свете человека добрей, чем моя леди! Она…
У Луиса возникла внезапная мысль, и он смущенно замялся.
— Милорд, я подумал… Не смею навязываться, но вдруг так случится, что вы окажетесь в
Маренго, и у вас карета сломается, или еще какая задержка… Заезжайте к нам в гости, милорд! Подарите счастье моей леди — она просто с ума сойдет от восторга!
Эрвин усмехнулся. Можно представить себе этот визит! Судя по описаниям, Луисова леди — аристократка, но не первородная, а из чиновного дворянства. Дочка служащего — императорской собачки. Для этакого–то семейства принять в гостях герцога — событие погромче, чем свадьба или рождение сына. Легко вообразить и жилище, которое сможет позволить себе Луис: половина мансарды в каком–нибудь доходном доме. Примерно как Эрвинов походный шатер, только потолок пониже…
Впрочем, идея показалась лорду не такой уж абсурдной. А вдруг, может статься, он действительно окажется в Маренго и найдет свободную минуту… Любопытно будет поглядеть на пресловутую леди.
— Благодарю за приглашение, Луис.
— О, милорд! Поверьте, вы сделаете нас счастливыми на целый год! Я непременно расскажу моей леди, какой вы замечательный человек — какой смелый, добрый, умный! Вы такой… Вы — лучший из лордов!
— А вы многих лордов знаете? — полюбопытствовал Эрвин.
Луис назвал аббата из его родного города, служивого барона из Маренго, затем — Генри Фарвея, правителя Надежды.
— Ого! — Эрвин присвистнул. — Так вы знакомы с герцогом Фарвеем?
— Ну, милорд, не поручусь, что слово «знакомы» самое подходящее… Я, понимаете, тогда стоял в толпе рабочих, а его светлость Фарвей — на помосте, рядом с управителем стройки. Так что я его видел шагов так с сорока…
— Вы были рабочим?! Вот уж не ожидал!
— Да я и сам–то от себя не ожидал, но так сложилось… деваться было некуда.
— И каково вам пришлось на стройке у Фарвея? Сильно досталось?
— Я, милорд, не хотел бы жаловаться, — сказал Луис, хотя тоном выдал, что пожаловаться очень даже не прочь.
Грей в хвосте отряда завели песню. Нечто про пехотинца, что вернулся с войны на деревянной ноге и не смог пасти овец, потому жена ушла от него к соседу. Среди гнилых болот эта песенка была бы к месту, но сейчас отряд шел сквозь рощу — резную, лучистую от июньского солнца, полную птичьих голосов. Эрвин вмешался:
— А повеселее песню знаете? Томми предложил:
— Парни, давайте, что ли, медведицу… Он начал, и грей бодро подхватили:
