— Найди.
Ливрейный секретарь перелистал книгу, затем отложил и взял другую.
— Быстрее, дурак.
— Виноват, ваша светлость. Достояние Ориджинов очень древнее, его нет в последних томах… Вот, ваша светлость. Нашел.
Герцог придирчиво проглядел представленную страницу.
— "Точка свечения, подобная огоньку, располагается внутри кольца и имеет свободу движения. При наклонении кольца, точка постепенно сдвигается к его краю…" Тут речь про огонек, барон! Он невесомый. Огонек свечи тоже висит над фитилем. А здесь, — герцог поболтал в воздухе копией, — твердое кольцо, обладающее весом. Если убрать эти стержни, оно выпадет!
— Но речь идет о божественном способе.
— А вы знаете, что такое божественный способ?! — герцог пришел в раздражение. — В моем достоянии, барон, шестьдесят Предметов! И все преспокойно лежат на своих местах, ни один нигде не висит!
— Да, ваша светлость.
— Читай дальше про Сферу.
Хармон перевел дух и украдкой вытер лоб. К счастью, никто не смотрел на него.
— "При легком ударе по внутреннему кольцу, оно приходит во вращательное движение и принимает видимость сферы. Окружающие предметы обстановки и источники света отражаются в поверхности сферы, создавая великолепное зрелище, подобного которому нет в мире".
Герцог повертел копию в руке, пытаясь понять, как именно следует ее ударить. Хармон подскочил с места:
— Позвольте, ваша светлость, я покажу вам…
— С чего это вы так волнуетесь? — осадил его барон.
— Я лишь хочу показать…
— Или боитесь, что его светлость ударит слишком сильно?
По правде, Хармон боялся именно этого. Кольца выглядели хрупкими, а рука герцога — тяжелой.
— Ни в коем случае, милорд.
Герцог Лабелин хмуро глянул на Хармона и потряс щеками:
— Сядь. Впервые держишь Предмет?
— Да, ваша светлость.
— Ты дурак и неуч. Предметы неразрушимы. Это их главное свойство. Нельзя разбить Предмет ни рукой, ни топором, ни механическим молотом. Если Предмет разбился, значит, то была жалкая подделка.
— Понимаю, ваша светлость.
Герцог взвесил копию на ладони, потом замахнулся и швырнул через всю комнату.
Хармон раскрыл рот в беззвучном крике ужаса. Сердце остановилось. Кишки сжались в комок, а в легких заледенел воздух. Фальшивый предмет стукнулся о стену!..
И отскочил. Упал на пол, покатился, подпрыгивая. Материал, который использовали неведомые злодеи, не был ни стеклом, ни хрусталем. Хармон не знал никакого иного прозрачного твердого материала. Не знал и герцог Лабелин. Он удовлетворенно кивнул:
— Видишь, ничего не сделалось. Подними.
Хармон поднял копию и принес герцогу. Лабелин смотрел на товар, но барон буравил взглядом торговца.
— Он слишком переживает, ваша светлость.
— Он просто трусливый дурак, — отмахнулся Лабелин. — Давай, торгаш, покажи, что хотел.
Хармон поставил кольца на ребро и щелкнул внутреннее. Челюсть герцога отвисла, вздрогнув тройным подбородком. Барон прикипел глазами к сфере, подался к ней всем телом. Секретарь тихо вздохнул.
С минуту царило гробовое молчание, отблески света плясали по стенам мириадами зайчиков. Герцог протянул:
— Да-а…
И еще с минуту все неотрывно глядели на товар. Вращение начало слегка замедляться, но лишь наметанный глаз Хармона смог заметить это.
— Останови, — словно через силу попросил герцог. Торговец выполнил приказ.
— Итак, о цене, — бросил герцог. Щекастое лицо изобразило гримасу презрения. Слишком поздно феодал вспомнил, что покупателю стоит скрывать свою заинтересованность.
— Сорок одна тысяча эфесов, ваша светлость. Столько просит мой хозяин.
— Ты заставил меня ждать целую неделю. К тому же, я узнал, что прежде меня ты предлагал товар корабельщику из Солтауна. И то, и другое оскорбительно. Это будет стоить твоему хозяину пяти тысяч эфесов.
Хармон не сразу поверил ушам. Ему предлагают тридцать шесть тысяч эфесов?! Сундук золота — за два кольца прозрачного неизвестно чего?!! Он прикусил язык, с которого чуть не слетело радостное: "Да, ваша светлость!" Нельзя было соглашаться без торга. Барон Деррил не сводил с него настороженного взгляда, и Хармон сказал:
— Ваша светлость, мой хозяин ни за что не согласится на такую цену.
— Он унизил меня! За это придется платить!
— Хозяин скажет, ваша светлость, что промедление — моя оплошность, а не его. Он откажется платить за мою ошибку.
— Тогда мы посечем тебя на дюймовые кусочки и отправим твоему хозяину в бочке рассола. Как ему такое понравится?
Вот теперь Хармон не боялся. Проверка предмета ударом — то было страшно. А сейчас шел обычный торг, привычное Хармону дело. При торге покупатель может грозиться чем угодно: наслать проклятье на голову торговца, удушить собственными руками, сжечь к чертям весь товар, изнасиловать жену торговца и съесть его детей… Но все равно в итоге заплатит, если товар пришелся по вкусу.
— Хозяину это совсем не понравится, ваша светлость: он не любит солонину. Но все же он это переживет, а вы не получите Предмет.
Подозрительность на лице барона сменилась холодной яростью.
