– Замри, болван, – остановил я его, – пока я не разнёс твою дурацкую башку. Моя булава всё ещё при мне. – И я положил ладонь на рукоять своего оружия.
Он нехотя опустил руку. Я развернулся и покинул комнату. Никто не осмелился встать у меня на пути.
У выхода дежурный страж, опиравшийся, как и раньше, плечом на каменный косяк, повернул голову на звук шагов и, увидев меня, сжал тонкое древко копья. Но и моя ладонь в этот момент не покидала бронзовой рукояти булавы, предлагая ему померяться – кто успешнее применит оружие на таком коротком расстоянии. Быть может, дома этого меджая ждала семья. Как бы там ни было, он остался недвижим, провожая меня взглядом. Похожий взгляд я видел и раньше. Так смотрит из своей норы крыса, когда чувствует запах кота. Но в меджае ещё крепко сидело осознание того, что он представитель Закона Маат, Его Величества, царя и государя Белой Стены, сына Ра и удержаться он не смог.
– Хорджедеф отпустил тебя? – спросил он требовательно.
Я резко выдернул копьё у него из рук и с бешенством швырнул его на песок. Нубиец растерялся.
– Хорджедеф меня не отпустил, – прорычал я, гладя ему в глаза. – Он валяется на полу, и блюёт своими потрохами, и то же с тобой будет, если ты ещё хоть раз встанешь у меня на пути. Я не нужен Бо и Закону. Бо просто хотел подержать меня на пытке, чтобы я увидел, насколько он мощный и тупой бегемот. Но на меня это не действует. Там, откуда я родом, таких, как он, заливают расплавленным свинцом! Я приехал в Белую Стену выручить сына уважаемых людей, которые вызвали меня, а не за тем, чтобы меня запугивал этот жирный клоп. Из фиванской стражи его вышибли, так он пробрался сюда, и для того только, чтобы продолжать и дальше драть взятки.
По лицу стража было видно, что он готов расплакаться. Меджай нервно облизнул дрожащие пухлые губы, и попытался заговорить, но я снова прервал его.
– Так вот, у вас – времени до полудня, чтобы освободить Гипсея и привезти его домой. Если нет, – с расстановкой произнёс я, – я потолкую с царским писцом Джехути, и вам не сносить головы. Потом я вернусь сюда и из твоей мерзкой рожи сделаю кашу. Это ясно?
Для меджая нубиец был жидковат. На полусогнутых ногах он засеменил внутрь. Посмотрев ему вслед и шлёпая босыми ступнями по каменному полу, я вышел из Дома Маат. Моего коня стерёг парнишка, который во все глаза смотрел на разыгравшуюся сцену. Я взобрался в седло и толкнул коленями бока Горбунка. Боги, до чего же меня разозлили!
Гипсей – безобидный парень, писец в доме самого надзирателя чистых жрецов Сехмет, надзирателя магов и главного врача царя, суну Кафавра. Ещё в юности он попался на рыночной краже и был осуждён. Как, по-вашему, охраняет его Закон? Как бы не так! При любом подозрении он первый, кого хватают и начинают молотить дубинкой по пяткам, и все из-за прошлого. Он с пятилетнего возраста корпел над иероглифами в храмовой школе и один-единственный штраф – не такое уж пятно на биографии. Но вот – у Кафавра похитили сыночка, и Гипсея избивают до полусмерти три нубийских мордоворота.
Я ехал по мощёной известняком дороге, ведущей к особняку Кафавра. На стук в деревянные врата, роскошные по местному понятию, открыл слуга, которому я бросил поводья и направился по направлению к дому, все окна которого были зашторены занавесками с обережным орнаментом, словно его обитатели боялись каких-то незримых духов, витающих по Чёрной Земле.
Это был большой двухэтажный дом, результат сочетания богатства главы семейства с его желанием обезопасить свой род от внимания излишних глаз. Но, несмотря на высокие стены, решётки на окнах и двойные ворота, кто-то смог пробраться внутрь, схапать парнишку и скрыться. Что и говорить, мальчишка представлялся идеальной приманкой для замышляющих похищение преступников. Отец видел в нём не только продолжение своего рода, но больше того: он готовил его для своей смены на посту верховного лекаря Великого Дома. И вот что он, в итоге, получил за своё старание в обучении мальчугана врачебному искусству. Бьюсь об заклад, Кафавр отмерил бы немало из своих закромов, чтобы вновь увидеть своё чадо в здравии.
Вторые ворота, ведущие непосредственно в дом, отворил привратник в белоснежной набедренной повязке до колен. Он явно был из тех, кто обязательно перечислит всех богов Кемта, и только после этого откроет. Его выправка, впрочем, была безупречной, он привычно склонил голову и с лёгким поклоном отошёл в сторону позволяя мне войти.
– Я – Харрап, – назвал я своё местное имя. – Мне бы повидать вашего владыку. И немедленно, – добавил я.
Привратник едва взглянул на меня.
– Сильно сожалею, господин, но владыка Кафавр нездоров.
Положив ему руку на плечо, я заглянул ему в глаза и сказал:
– Передай ему, дружище, что это по поводу его мальца. Это моментально излечит его.
