Хотя, с другой стороны – даже если б сразу всё понял, это мало бы что изменило. Когда я, по первости, проник сюда и увидел эти пирамиды и сфинксов, Великого их Дома, пальмовые рощи, пески и реку Хапи – решил, что попал каким-то чудом в прошлое Египта, на север Африки. Заблуждение не вскрывалось долго. Пока нищенствовал, бродяжил, пока язык учил, пока в войске Джехути страну кериушей покорял, пока добился у него признания и почёта (благодаря осколкам знаний фортификации и тактики-стратегии времён Суворова), как его «правая рука» – без малого года два прошло. А когда понял, что это лишь одно из ответвлений возможной реальности – уже и всё равно стало. Ну, не Древний Египет в официальном пиджн академиш, и что из того? Выбраться-то отсюда я всё равно не могу.
Если бы мысли в этом склепе можно было подслушать, здесь сейчас стоял бы испуганный гвалт. Два хлыща, получившие взбучку, выглядели радостно от того, что избежали встречи с моей булавой. Первым опомнился Кафавр.
– Вероятно, Вам необходимо осмотреть комнату Сехметепа?
– Нет. Мальчонка пропал, для меня этого достаточно. Проку от осмотра комнаты нет никакого. Искать надо мотив и похитителей.
– Каков же, по-Вашему, мотив?
– Скорее всего – это либо политика, либо золото. Это обычная подоплёка похищений. Начнём с начала, – я кивнул на кресло, и Кафавр вернулся в него. – Когда обнаружили его исчезновение?
– Вчера. С утра. Мелия, владычица моего дома, поднялась к нему в комнату. Его постель была пуста. Она бросилась на его поиски по всему дому, слуги обыскали всю усадьбу. Сехметепа нигде не было.
– Понятно. А этот белоснежный привратник?
– Гуней ничего не слышал и не видел.
– Тут-то Вы, видимо, и позвали Бо. – предположил я. – А с чего вы взяли, что он похищен?
Кафавр невольно вздрогнул.
– А как ещё его исчезновение можно объяснить?
Сидя в кресле рядом, я наклонился к нему.
– Если верить тому, что говорят о Вашем сыне, владыка Кафавр, он одно из необыкновеннейших созданий в Чёрной Земле. Его поведение может быть соответственно необыкновенным.
Он стиснул ладони так сильно, что они побелели.
– Сехметеп находился в отличном настроении и здравии. Я ведь не только отец, я ещё и верховный лекарь.
Стало понятно, что Кафавру не по душе сомнения в отношении ясности рассудка его отпрыска.
– Ладно, опишите мне его.
– Ему пятнадцать. Выглядит он так же, как все мальчики его возраста. Рост – три локтя, заплетённый в косу «локон юности» на голове, румяный. Голубые миндалевидные глаза, на виске справа – малозаметный шрам – след от падения в детстве.
– Сколько у вас слуг и рабов, где они спят, перечислите всех, кто бывал в последнее время в доме. Друзья, недруги…
– Хорошо – Кафавр откашлялся и начал перечислять своих домочадцев. – Кроме меня, в доме жил Сехметеп и владычица дома, Мелия. Гипсей, Гуней, Хромид, повара, слуги и два раба живут в помещении для прислуги, рядом со скотным двором. Друзей, для которых открыты двери моего дома, у меня осталось немного после того, как я оставил храмовую службу и преподавание. Врагов я никаких не припоминаю. По-моему, во врата за последние несколько седмиц не входил никто, кроме торговцев ну и, само особой, кроме них, – он обвёл взглядом присутствующих родственников. – Они приходят и уходят постоянно.
– У Вас ведь довольно богатый дом? —вопрос был излишний, но и задал я его не просто так.
Кафавр поймал намёк на лету и на его надменном лице мелькнула гримаса отвращения.
– Я в добром здравии. Пока ещё.
– К несчастью для них, – бросил я камень в огород присутствующих.
– У Мелии комната по соседству с комнатой Сехметепа. – продолжил он. – Я занимаю спальню напротив этой гостиной, через зал. Ни с какими людьми, кроме Великого Дома, я не сотрудничаю. Вы, должно быть, знакомы с сущностью моей работы. Она заключается в служении здоровью Великого Дома. На этом поприще меня должен сменить мой сын. Я дал ему сакральное знание Тота, Имхотепа и Сехмет. Для «незнающих вещей» его познания близки к божественным, для меня же – он просто человек, получивший доступ к мудрости. Естественно, эти знания составляют строго хранимую тайну. Мелия разделяет этот секрет со мной, и я полностью доверяю владычице моего дома. И она так же предана нашему Сехметепу, как и я. Это всё.
– Да, пожалуй, и хватит с меня.
– Что Вы намерены делать?
– Ничего. Я не двинусь с места, покуда похитители не объявятся. Укравшие мальчишку, наверняка уверены, что это дело им по плечу. В ином случае они выбрали бы цель попроще, кого-нибудь, кто не пребывает на виду круглыми днями. При Вашем желании, все меджаи до единого в стране уже искали бы его. Насколько я понял, никаких вестей от них не поступало…
– Никаких.
– …Они выжидают, смотрят, что Вы предпримете. Позовёте меджаев – спугнёте их. Погодите немного, скоро они сами свяжутся с Вами. Вот тут-то и начнётся моя работа… в случае, что его взаправду похитили.
Папаша-лекарь поджал и без того тонкие губы и бросил на меня ещё один из своих свирепых взглядов, от которых наверняка, поджимали хвосты его домочадцы. Только мне на эти взгляды было плевать.
