Мамин от неожиданности с размаху влепился в каменную стену. Он не заметил, что пытаясь уловить движение, оказался почти в метре от окна и, наверное, был хорошо виден. Голос, который он услышал, был с придыханием, будто подавился кто-то. Алексей прислушался, вжавшись ухом в холодные камни. Тишина. Опять повисла в воздухе тишина и напряженность.
На часах оставалось две минуты. Мамин снял с плеча автомат. Вытянул металлический приклад, ремень оружия растянул и закрепил вдоль ствола. Приготовился. Он почувствовал, как в висках начинает стучать. Сначала в такт с ударами сердца. Потом удары стали ускоряться и он уже не слышал биения сердца. Мамин взглянул на часы. Минута! Удары стали частыми и болезненными.
«Еще чуть-чуть и меня удар хватит. Какая разница пятнадцать или четырнадцать. Все! Не могу! Считаю до пяти и врываюсь. Пять! Четыре! Три! Два! Од…»
Досчитать в уме до одного Мамин не успел. На его глазах стекло треснуло, его обожгло, и он повалился на землю. В последний миг перед потерей сознания, он услышал звук выстрела.
***
Семену не составило большого труда взобраться по водосточной трубе на крышу. Несмотря на то, что последняя имела довольно крутой скат уже через три минуты ефрейтор сидел над чердачным входом. Вот и пригодились Семену гимнастические навыки. Он лег на живот, свесился на поперечной балке головой вниз. Заглянул между деревянных створок.
Семен пропел строчки и змеей вполз в черную пропасть слухового окна.
Фонаря у Стебунцова не было, поэтому он, используя уроки Пояркова, замер на месте и некоторое время просто смотрел перед собой. Постепенно глаза привыкали к кромешной тьме, а органы чувств, как учил командир, сканировали все вокруг.
– Так, – Семен огляделся.
Чердак был довольно просторным. В центре стояли две опоры из бруса, в местах, где крыша шла под скат, опорами служил брус поменьше и упирался в обвязку под углом. Семен заметил стул с мягкой обивкой. Слева в углу была навалена какая-то рухлядь. Прямо перед ним в трех метрах зияла дыра и виднелась лестница в полу.
Стебунцов еще раз прислушался. Чердак был пуст. Он отодвинул автомат подальше за спину. Вытащил нож и осторожно двинулся вперед. Подойдя ближе к лестнице, он заметил, что она внизу освещена.
В этот момент раздался выстрел. Семен вздрогнул и машинально повернулся назад, в сторону звука. В то же мгновение справа от деревянного бруса отделилась темная фигура и неслышно двинулась к нему. Семен шестым чувством ощутил присутствие кого-то. Повернулся, и в тот же момент, его грудь пронзила острая боль. Он попытался дернуться, но крепкие руки уже схватили его и резко опустили на пол. Семен взглянул наверх. Над ним нависло мордатое лицо с мясистым носом.
– Ruhe, – прошипело лицо.
Самсон почувствовал, как боль в груди стала менять направление, проворачиваться и потерял сознание.
***
Поярков дождался, пока Семен достигнет крыши. После чего, хотел было просунуть в замок приготовленный заранее штырь, но как только штырь коснулся замочной скважины, дверь отворилась.
«Не заперто», – внутри полковника все опустилось.
Он предполагал, что их ждут. И этими предположениями делился с товарищами. Но, если честно, в глубине он надеялся, что ошибся. Что это? Налицо безалаберность противника? Хотя какая безалаберность у немцев? Качество, вообще им не присущее.
– «Значит, ждут».
Худшие опасение подтвердились. Еще и сказал товарищам о том, что Лизу и Славку привезли. Теперь сомневался. Боялся. Боялся, что горячиться начнут. Семен из-за Лизы, Алексей из-за Славки. Может, нужно было промолчать. Ладно, что теперь. Теперь задание выполнить и домой вернуться. Вперед!
Эти мысли пронеслись у Пояркова в одно мгновение. Он приоткрыл дверь и скользнул в проем.
Свет был погашен, но полковник моментально смог оценить обстановку, потому что, перед открытием двери закрыл левый глаз. Как только он вкатился в помещение, правый прикрыл, а левый открыл. Старый прием.
Он оказался в просторном вестибюле, на покрытом коврами полу. Наверх вела широкая лестница с перилами, оканчивавшаяся балконом. Вдоль стен стояли большие вазы, по метру высотой. За одной из них он и притаился. Поярков заметил, что по диагонали налево видна массивная дверь. Помещение казалось пустым.
Раздался выстрел, звон разбитого стекла и, через пару секунд, шум на чердаке. Потом все стихло.
– Без резких движений, полковник, – раздалась над головой русская речь.
Поярков не двигался, продолжая держать руки на автомате.
– Ваши люди у нас. Положите оружие на пол и медленно встаньте, – голос имел иностранный акцент.
– О ком вы говорите? – спросил Поярков.
– Те, два бойца, что пришли с вами. Полковник, я начинаю считать до трех. Потом открываю огонь.
Поярков положил МП на пол и поднялся.
– Боезапас, ремень и пистолет туда же, – продолжал голос.
Поярков выполнил приказ.
– Я надеюсь, хенде хох я не услышу команды? – пошутил Поярков
– Нет, в этом нет необходимости. Ваш нож.
