Поярков вынул из рукава нож и бросил. Наверху послышались шаги. Кто-то спускался по лестнице.
– Все в порядке, Шульц? – теперь речь была на немецком.
– Да, птичка в клетке. И, заметь, Микаэль, без выстрелов, – ответил Шульц.
– Доктор, кажется, переоценил опасность этих русских.
– Это точно.
– «Погодите, суки», – Поярков напряг всю свою волю, чтобы потушить пожар ненависти. – «Спокойно, Саша, спокойно. Только подойдите, только дотянусь».
Теперь уже по лестнице спускались двое человек. Поярков определил это по шагам. Удары о ступени отзывались гулко, из чего он предположил, обуты в тяжелые сапоги. Не дожидаясь команды, Поярков медленно повернул тело в право и взглянул на спускавшихся.
Оба фашиста были одеты одинаково. Сверху комбинезон парашютиста с песочно-коричневым камуфляжным рисунком, под которым виднелась коричневая рубашка и черный галстук. На поясном ремне крепились боеприпасы, пистолетная кабура, справа висел нож в длинных узких ножнах. В руках немцы держали МП.
Люди в камуфляже близко не подошли. Остановились шагах в четырех.
– Вперед, – скомандовал Шульц.
Поярков потянул дубовую ручку и шагнул в проем. Один роковой шаг.
В кабинете под приглушенным светом находились трое. В кресле полуразвалился Кранц, Поярков его сразу узнал, хотя тот был без усов и бороды. Доктор сидел со скрещенными на груди руками и с любопытством разглядывал вошедшего. Слева от него стояла Лиза. Поярков обратил внимание на ее неестественную бледность. У камина, положив руки на МП, стоял лейтенант СС.
– Наконец-то, мой друг, наконец-то, – доктор улыбался, – вы, право, трижды заставили меня беспокоится. В последний раз из-за того, что мне показалось – мы так и не встретимся. Поверьте, меня бы это опечалило.
Вошедшие следом за Поярковым бойцы «Бранденбург», встали по обеим сторонам от полковника.
– «Хорошо. Вот это хорошо. Стоят близко», – Поярков мысленно хмыкнул.
– Когда вы еще изволили беспокоиться? Эээ…как вас? – передразнил учтивый тон собеседника Поярков.
– Доктор Кранц, – представился немец, – Полковник, давайте без обиняков. Вы разведчик. Я – тоже. Вы свою партию проиграли. Я – выиграл. Стоит ли ломать комедию. Давайте поговорим откровенно.
– Начинайте.
– Не в моих правилах идти на поводу. Но сегодня необычный день и необычный разговор, поэтому я исполню вашу просьбу. Итак, я – сотрудник разведки.
– Абвера, – уточнил Поярков.
– Разумеется. Великая германская армия провела блистательную операцию по вторжению в советскую Россию. Приграничные бои вами проиграны безнадежно. Ваши солдаты и командиры бегут, бегут слепо, без координации, без связи и без возможности в обозримом будущем создать более или менее стойкую оборону. Все это дело рук моих сотрудников. Ваш покорный слуга также приложил свои скромные усилия, – доктор победоносно улыбнулся. – Представьтесь. Кто вы?
– Называйте меня «полковник». Род войск, название подразделения, как и мое имя значения не имеют. Да, вы правы. Удар получился тяжелым. На многих направлениях бой приходится вести с превосходящими силами. Войска деморализованы, потеряно управление. Удар тяжелый, но…не смертельный, – сказал Поярков.
Кранц удивился.
– Война только началась. Впереди много интересного. Но…поскольку моя миссия провалена. Группы нет. Я не вижу смысла расставаться с последним, что у меня осталось. Жизнью. Вы правильно заметили, доктор, я – разведчик. Хочу предложить вам купить у меня информацию в обмен на жизнь. Что скажете?
– А что вы можете мне предложить? – поинтересовался Кранц.
– Я был заброшен и легализован в вермахте несколько месяцев назад. В звании унтерштурмфюрера участвовал в наступательных операциях на Коденьском мосту и при взломе пулементно-артиллерийского батальона юго-западнее Пугачево.
– Полковник, не заговаривайте мне зубы. У нас не так много времени. Ваша информация меня не заинтересовала. Что еще?
– У меня есть выходы на резидентов. Есть сведения о подготовке и заброске диверсантов. Сведения о расположении «схронов» оружия и продовольствия для организации партизанского движения.
– Хватит! – резко оборвал Пояркова доктор. – Все это фактики в мире галактики. Существенно, но не важно. Может быть, вы и обладаете такими сведениями, во что я не совсем верю. Но то, чем вы точно обладаете, так это сведениями об окончании русской кампании. Что скажете, полковник?
Поярков сделал усилие, чтобы не отвести взгляд. Слова доктора озадачили:
– «Что это? Блеф?! Или утечка информации? О том, что он из будущего, знали только … Стоп, что это я. Знали или могли знать многие. Например, вот этот новенький лейтенантик в форме СС. Уж не Летун ли».
– Полковник не испытывайте моего терпения. Говорите, – настоятельно произнес доктор.
– «По словам доктора Мамина и Семена уже нет. Да я и сам слышал стрельбу. Может быть, но не будем спешить. Остается Летун. Он уехал с Лизой. Она здесь. Стоит прямо передо мной. Бледная, но живая. Можно предположить, что Лиза могла что-то слышать и рассказать. Но что она могла рассказать? Так, не будем спешить. Убивать доктор не собирается. Иначе, положили бы еще на подходе. Надо потянуть время».
