Стрела времени полностью

Это будет последняя седьмая библейская язва. Шесть других уже случились. Вместе с ней погибнет половина человечества, если не все разом. Седьмая язва – Второе пришествие Христа, самое разрушительное и славное событие. «Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днём, язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень. Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя; но к тебе не приблизится: только смотреть будешь очами твоими и видеть возмездие нечестивым. Ибо ты [сказал]: “Господь – упование моё”; Всевышнего избрал ты прибежищем твоим; не приключится тебе зло, и язва не приблизится к жилищу твоему, ибо Ангелам Своим заповедает о тебе – охранять тебя на всех путях твоих: на руках понесут тебя, да не преткнёшься о камень ногою твоею… “За то, что он возлюбил Меня, избавлю его; защищу его, потому что он познал имя Моё. Воззовёт ко Мне, и услышу его; с ним Я в скорби; избавлю его, и прославлю его, долготою дней насыщу его, и явлю ему спасение Моё”».

С чего все это началось? С моих экспериментов или с Хирохито? Наверное, все же с императора. В каком году это произошло? Кажется в двадцать шестом. Эпоха просвещенного мира – девиз, который император Хирохито выбрал для своего правления. Да, он верил в силу науки. Наука – лучший друг убийц. Наука может убить тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч, миллионы людей за короткий промежуток времени. Император знал, о чем говорил. Император – не святоша. Без убийства он не может удержаться на маршруте. Я тоже, как и Хирохито, изучал биологию. Он считает, что биология поможет Японии завоевать мир, я считаю, что биология поможет делать совершенных людей. Ведь как они божественно совершенны внутри. Не каждому довелось это счастье – видеть внутренний мир человека.

Сиро Исии – кто он? Преступник или ученый? Для меня – ученый. Великий ученый. Он намного раньше меня занялся бактериологическими разработками. Кажется, с середины двадцатых начал посещать лаборатории Италии, Франции, СССР и даже моей Германии. Да, это было так. Я тогда еще не помышлял о медицине. Служил на крейсере.

Курсы по медицине и биологии я прошел в тридцать четвертом. В сорок лет. Поздновато для ученого. Но я сразу и безоговорочно полюбил науку. Мне, конечно, не стать ни великим хирургом, ни великим биологом. Я останусь разведчиком. Но мой организаторский талант, воля и характер, умение подбирать людей, разбираться в них и манипулировать ими – сделают мой вклад в мировую науку бесценным. И это не считая моих пусть дилетантских, но крайне интересных идей, каковыми признавал сам Сиро Исии. Может быть не сейчас, и может быть не сразу, но мир оценит мои усилия. Да, я убежден в этом!

Я бесконечно признателен Канарису за командировку, изменившую мою жизнь. Ха, я помню свое удивление, когда узнал, что отправляюсь в Главное управление по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии, расположенное в деревне Пинфан, вблизи от Харбина в Маньчжоу-го. Меня, сорокадвухлетнего героя немецкой разведки, начальника отдела, в такую глушь!? Как я мог сомневаться в моем друге? Он отправил меня в самое замечательное место на земле. Место чистой науки, без вздохов и отпеваний. Как только появится возможность, я создам где-то здесь рядом нечто подобное. Только с большим размахом. Идей много! И люди найдутся. У меня есть Берта, я слышал об успехах Йозефа Менгеле, Зигмунда Рашера, есть другие.

Особые надежды я возлагаю на материал. Вполне допустимо оставить название бревна. Да, бревна. Балкенхольц! Подходящее название. Славянский материал на экспериментах показал лучшие результаты. Они более выносливые, более устойчивые, особенно к низким температурам. Правда, попадался мне доклад Кавасаки. При воздействии ипритом опыты показали, что выносливость человека приблизительно равна выносливости голубя. В условиях, в которых погибал голубь, погибал и подопытный человек. Да, приходится признать, что в некоторых случаях даже русские не отличаются от желтолицых. Но, все равно. Здесь огромное количество бесценного материала для исследования. На одном только вокзале я видел до четырехсот бревен.

P.S. Капитан в поезде мне не понравился. Чутье меня редко подводит. Странный, очень странный капитан.

***

20 июня 1941 года, Брестский обком, 6.30 утра.