Спецоперация в Таджикистане едва не провалилась. Слишком большую цену пришлось заплатить спецназу за уничтожение наркодельца Бобошерова. Бойцов «подставили» как местным спецслужбам, так и наркоторговцам. Они чудом вернулись в Россию, потеряв одного из своих боевых друзей. Банковские счета, на которых хранились деньги для проведения операции, оказались заблокированными. А те, кому было выгодно обречь спецназовцев на смерть, находятся на самом верху власти… Но бойцы не привыкли проигрывать. И их командир, майор Рождественский, принимает решение продолжить боевые действия. Он хочет найти тех, кто пытался погубить спецназ…
Все события, имена, фамилии, названия стран, населенных пунктов, учреждений и коммерческих организаций – порождение фантазии автора. Любые совпадения случайны, аналогии – неправомерны.
Майор Старостин сегодня не стал брать машину, недавно купленную им модную «девятку». Оставил ее возле дома. Сам же поехал на метро. Не из врожденной или приобретенной за годы службы склонности к мазохизму. В часы пик в толпе спешащего на работу народа гораздо легче затеряться. Вот и прыгал. С поезда на поезд, с направления на направление. В вагоне, мчавшемся темным тоннелем, до боли в глазах вглядывался в лица попутчиков – а не мелькнет ли ненароком знакомое, то, что уже виделось ранее, в другом вагоне или на другом перегоне. Не мелькало… Хотя это ровным счетом ничего еще не значило – те, кто мог преследовать майора, были профессионалами и не позволили бы себя «выкупить» так просто и даже глупо. Потому и приходилось нарезать круг за кругом, прорисовывая свой маршрут в самых невероятных загогулинах и кренделях.
А потом, когда возможные преследователи должны были немного расслабиться, мотая уже третий по счету круг, резкий уход в сторону. Проходной подъезд, проходной двор, другая улица, таксист-частник, везущий Старостина в одну сторону. После выхода из машины – новый каскад проходняков, почти бегом, на пределе. Снова такси – благо, сейчас время такое, что каждый автолюбитель старается лишнюю рублевку-другую срубить – и на противоположный конец города.
Только после этого майор немного успокоился. Даже если хвост и был – что вовсе не факт, а нечто из области предположений, – он его успешно отсек. Наружка, собственно, таким образом и отсекается – обозначается ложное направление движения, а потом, с помощью «домашних заготовок», заранее разработанных маршрутов, насыщенных разного рода ловушками и неожиданными поворотами, уходишь от наблюдения.
Теперь можно и не спешить. Время до встречи еще есть, и Старостин решил немного пройтись. Шел не спеша, отдыхая, расслабляясь после нервного напряжения, в котором пребывал несколько часов, и предельной концентрации внимания. Тоже, знаете ли, работа. И не самая простая.
А вот и нужный дом. Тихий дворик, подъезд во дворе укрыт густыми зарослями кустарника. Дверь подъезда приоткрыта, как будто приглашает, как кавказский шашлычник на рынке: «Захады, дарагой!» Можно и зайти. Осторожно ступая, внимательно оглядываясь по сторонам, чутко вслушиваясь в звуки подъезда – а не мелькнет ли среди обычного, ничего не значащего дыхания многоэтажного дома нечто лишнее, несвойственное этому месту, означающее опасность? Вроде как все спокойно.
Тем не менее в лифт Старостин не пошел. Нечего в лифте делать. Тесная кабинка легким движением руки – недоброжелательной, разумеется – легко превращается… Превращается… В элегантную ловушку. Так что пешком. Для майора, следящего за своей физической формой, седьмой этаж – не проблема. Однако бежать нельзя. Если ты ничего не услышал и не увидел внизу, это еще не значит, что никто тебя не ждет, затаив дыхание, наверху.
Ну вот наконец-то и нужная квартира. Быстрые взгляды налево-направо, вверх-вниз. Старостин повернул ручку и шагнул в темную прихожую.
Из светлого прямоугольника дверного проема впереди кто-то выглянул. Прозвучал недовольный брюзгливый голос:
– Дверь заприте, Андрей Михайлович. Я больше никого не жду.
Можно и запереть. Тем более что особых усилий, умственных и физических, подобное действо и не требует.
– Проходите, присаживайтесь. – Старостин вошел в комнату, и человек, его здесь ожидавший, широким жестом радушного хозяина указал на кресло. Как непроизвольно отметил майор, очень глубокое и низкое кресло. Такое, из которого, случись что, не сразу и выберешься. Кресло-ловушка. Впрочем, это уже похоже на паранойю. Последствия утренних игр с возможной «наружкой» некоего неназванного вслух противника. Так что можно и присесть.
– Надеюсь, вас не проследили? – Человек, к которому шел Старостин, был далеко не молод. Чуть выше среднего роста, тучный и одышливый, он уже давно достиг того возраста, который в этой стране называют пенсионным. Однако ничего общего с обликом пенсионера, вышедшего в тираж, в его внешности не было – кожа лица гладкая, молодая. Да и в глазах не погасли еще задорные искорки. Розовая лысинка в венчике седеньких волос… Старик… Вот только подбородочек приподнят гордо, да и во взоре читается этакая властность, привычка не говорить, а изрекать, не просто ходить, а возвышаться над землей, над толпой серого тупого быдла. Человек из тех, кто знает, как и что делать правильно. Ну и что хорошо для масс, к которым он сам никакого отношения не имеет.
– Никак нет, – ответил Старостин уставной формулировкой.
