Сейчас не было времени для снайперской стрельбы, и Александр просто тупо лупил по бегущим в его сторону немцам. Те, надо сказать, были хорошими солдатами и, моментально разобравшись в ситуации, вместо того, чтобы дуром переть на пулеметы, с трудом вытаскивая ноги из топкой грязи, начали падать, прятаться за кочками и кустиками, искать ямки и, естественно, густо и довольно точно шмалять из своих винтовок в сторону возмутителя спокойствия. Это, конечно, с точки зрения Александра было уже лишним, но, с другой стороны, примерно такого результата он и добивался. Пока фрицы еще окончательно разберутся, что к чему, пока начнут действовать осмысленно, пройдет какое-то время, а именно время диверсант и стремился выиграть. Не так и много его требовалось – главное, дать Павлу время разобраться с комендатурой, пока все остальные будут заняты на станции и за треском собственных выстрелов не услышат автоматной стрельбы у себя в тылу. Поэтому он скупыми, теперь уже прицельными очередями удерживал немцев, не давая им поднять головы.
Пули активно цвиркали над головой, и это было неприятно, но особой опасности пока не представляли. Ну не было здесь среди немцев призовых стрелков, и с такой дистанции, да еще снизу вверх, попасть в цель они могли только случайно. Другое дело, что когда огонь ведет такое количество народу, точность и статистика меняются местами, но винтовки, несмотря на дальнобойность, оружие не слишком скорострельное, и это тоже играло на руку Александру. Единственный же пулемет, начавший было работать из окна какого-то дома, снайпер заткнул одной короткой, злой очередью, моментально и навсегда.
Сколько так продолжалось, он не мог сказать – все же такой вот бой оказался у него первым, и счет времени Александр потерял моментально. Продолжающие вспыхивать и периодически взрывающиеся за спиной цистерны тоже не добавляли душевного равновесия, равно как и желания смотреть на часы. Просто не было времени на такую ерунду – надо было держать немцев, а в одиночку это оказалось ой как сложно. Однако когда на него по дороге неторопливо двинулся, лупя из пулемета в белый свет, как в копеечку, немецкий полугусеничный бронетранспортер, последняя лента была расстреляна как раз до половины. Хорошо еще, что немецкий пулеметчик, похоже, так и не разобрался толком, куда ему надо стрелять, и бил просто "в сторону" цели. А вот Александр как раз разобрался, и потому буквально со второй очереди заставил гробоподобную дуру не только прекратить огонь, но и вовсе отвернуть влево, съехать в канаву, толкнуться рылом в ее противоположную стену, да там и замереть, слабо чадя развороченным двигателем. Поднявшиеся было в атаку немцы, увидев, что случилось с боевой машиной, тут же снова залегли, но для Александра это было как сигнал – теперь за него взялись уже всерьез, и пора было делать ноги.
Не торопясь, без лишней суетливости, но и не мешкая, он расстрелял остаток ленты. Снова натянул на плечи брошенный немецкий китель. Пригибаясь, чтобы кто-нибудь сдуру не заметил его перемещения, диверсант пробежал к той самой пожарной лестнице. Со щелчком зацепил за верхнюю скобу карабин – и лихо съехал вниз. Альпинистом Александр никогда не был, ни обычным, ни промышленным, но, опять же, изучал основы – мало ли, от кого и как придется сваливать, в его работе могло случиться все, что угодно. Конечно, ночь и самый центр боя – это не площадка для тренировок, сердце вначале ухнуло куда-то вниз, к пяткам, а потом, напротив, подскочило к самому горлу, стремясь выпрыгнуть вместе с остатками ужина и тем несчастным шнапсом. Но в этот момент ноги уже коснулись земли – тело, подчиняясь инстинкту самосохранения, вновь работало самостоятельно, и лишних вопросов испуганному сознанию не задавало.
Снова щелчок – все, альпинистское снаряжение брошено, сэкономленные секунды надо использовать с толком. Александр, сжимая пистолет, бросился в сторону – и тут же, за углом, нарвался на двух фрицев. Автоматы, камуфляж… Все это мозг зафиксировал автоматически. Похоже, это были те самые умники, которые учинили погром в лагере, и шансов против них у киллера было немного.
