Во время осады Полоцка зимой 1563 г. стрельцам, как и при взятии Казани, было велено окопаться вблизи крепостных укреплений и вести по противнику прицельную стрельбу. Под прикрытием ружейного и пушечного огня началась установка туров и стенобитного наряда. В начале февраля стрельцам приказа Ивана Голохвастова удалось зажечь одну из башен и проникнуть в острог, окружавший посад. Однако Иван IV повелел им отступить, так как основные силы не были готовы к решающему штурму.
9 февраля стрельцы, казаки и боярские люди ворвались в подожженный по приказу полоцкого воеводы острог. Рукопашный бой с отступавшим противником завязался у самых городских ворот, но в крепость русской пехоте прорваться тогда не удалось. 13–14 февраля был произведен ожесточенный артиллерийский обстрел города, в результате которого в стенах образовался большой пролом. Положение осажденных становилось безвыходным, и на следующий день литовский гарнизон был вынужден капитулировать.
Взятие Полоцка стало последним крупным успехом войска Ивана IV в Ливонской войне. Безусловно, главными виновниками этой победы стали простые пехотинцы и, прежде всего, стрельцы, которых в царском войске насчитывалось до 12 тысяч человек. Наряду с участием в военных действиях на стрельцов легла и вся тяжесть осадных работ — установка артиллерийского наряда, сооружение полевых укреплений и т. д.
В некоторых источниках действовавшие под Полоцком стрелецкие отряды названы «приборами», каждый из которых носил имя своего головы. Это новое понятие, появившееся в первые годы Ливонской войны, отразило сложившуюся к этому времени практику комплектования стрелецких и казачьих частей. По государеву указу городовые воеводы изыскивали и «прибирали… на выбылые места в казаки и стрельцы вольных охочих людей добрых, чтобы были собой добры и стрелять были горазды и служивое дело за обычай и поруки по них взяли бы крепкие»59, Предпочтение отдавалось гулящим «молодцам молодым», а не «старым и худым». Однако на деле найти охотников было непросто, особенно в местах, где происходили военные действия. Известны случаи, когда стрелецкие головы силою «имали» в стрельцы даже частновладельческих крестьян.
Со временем понятие «приборы» было вытеснено существовавшим параллельно термином «приказ», Как и приборы, приказы носили имена своих командиров, которым «приказывалось» ведать тем или иным отрядом стрельцов. Свою стойкость и боевую выучку стрелецкие приказы продемонстрировали во время героической обороны Пскова летом — осенью 1581 г. 20-ти тысячный псковский гарнизон, в состав которого входили 2,5 тысячи стрельцов, отразил более тридцати приступов объединенного войска короля Стефана Батория и нс допустил сдачи крепости, Поляки и литовцы, участники этого похода, в своих записках отмечали не только мужество защитников города, но и преимущество стрельцов, вооруженных бердышами, над королевской пехотой во время отчаянных вылазок московитов.
Царские воеводы пытались оказать осажденным посильную помощь, направляя в крепость подкрепления. Несмотря на плотное кольцо неприятеля, «во Псков в проход сквозь Литовские люди прошли приказ стрельцов с Никитою Хвостовым». Через несколько дней на помощь псковичам, «не щадя своей жизни ради христианской веры, желая царской милости и боясь царского гнева», прорвался голова Федор Мясоедов с тремя сотнями стрельцов и обозом ®. Позднее отличившихся стрельцов государь жаловал денежками позолоченными, голов стрелецких — золотыми копейками.
Не менее мужественно действовали стрельцы и в полевых сражениях. В степи русское войско обычно сопровождал «гуляй город» — передвижная крепость, состоявшая из двойных деревянных стен, установленных на колесах или санях. Конструкция легко разбиралась и перевозилась с места на место. При необходимости «гуляй» растягивался на несколько километров либо смыкался в круг. Огонь стрельцы вели из амбразур, располагаясь внутри двойных стен, в простенке шириной 2–3 метра.
Такая тактика была применена русскими войсками летом 1572 г. у Воскресения на Молодях, в 50 верстах от Москвы, где развернулись основные боевые действия против полчищ крымского хана
Девлет-Гирея. Три дня отбивали атаки крымцев защитники «гуляй города», установленного на возвышенности. Особым распоряжением стрельцам было велено вести по противнику прицельный огонь, «дождався на дуло». Несмотря на большие потери, татары все-таки прорвались к самым стенам «гуляя», стремясь опрокинуть деревянные укрепления, но «тут многих тотар побили и руки пообсекали безчисленно много».
К концу дня 2 августа воевода Большого полка князь М.И.Воротынский со своей конницей скрытно покинул «гуляй город» и вышел в тыл крымцам. В то же время по сигналу воеводы князя Д.И.Хворо-стинина, возглавлявшего оборону подвижной крепости, артиллерия произвела одновременный залп из всех пушек, и в атаку устремился немногочисленный отряд немецких наемников. Атакованные с двух сторон татары обратились в бегство, На следующий день разгром крымцев был завершен.
