Часто находясь при государевом дворе, головы московских стрельцов обязаны были иметь соответствующий внешний вид. От служилого платья сотников одеяние стрелецких голов отличалось более богатым убранством. Вооружены они были только саблями. В торжественные дни старшие командиры являлись на церемонии «в бархатных и в объяринных ферезеях и в турских цветных кафтанах». Выступая в поход, головы и полутоловы ехали перед своими приказами на конях. Впереди начальных людей шла их «служба», состоявшая из нескольких лошадей, которых вели денщики. Назначались они из числа рядовых стрельцов. Обычно при старших командирах состояло 4 —б денщиков. Из числа стрельцов головных приказов выбирались денщики к начальнику Стрелецкого приказа.
Начальные люди московских стрельцов играли заметную роль в столичной жизни, однако среди них мы не найдем ни одного представителя родовитого дворянства. Но местническим понятиям, господствовавшим в то время, служба в пешем строю стояла ниже службы в конных дворянских полках. Еще меньше «чести» приносила в XVTI веке служба в полках «иноземского чину» — солдатских, рейтарских, драгунских.
11омня об этих неписаных правилах, царское правительство было вынуждено изначально комплектовать командный состав стрелецких приказов выходцами из низшей прослойки дворянства — детей боярских. Порой дворяне, взятые в стрелецкую службу, противились такому назначению и требовали от властей не допустить умаления их родовой чести, В 1683 г. били челом в Разрядный приказ стрелецкие полковники Н.Д.Глебов и А.И.Данилов, которые утверждали, что в полковники были взяты неволею, и по сему просили, чтобы их «нынешняя полковничья служба им и детям их, и сродникам была не в упрек и не в укоризну, а с ровною братьею не в случай» ". Ходатайство дворян было удовлетворено, и вскоре они получили отставку,
Во избежание подобных конфликтов, еще с конца XVI столетия в повседневную практику входят назначения в стрелецкие головы из числа лиц, ранее служивших сотенными командирами. Постепенно складывался особый слой служилых дворян, для которых служба в стрельцах становилась наследственной, Этот процесс был прерван «Великим Московским разорением», потрясшим все устои русской государственности. По мере выхода из политического кризиса, правительство царя Михаила Федоровича предприняло меры по возрождению столичного дворянского корпуса, Его основу составили провинциальные дворяне и дети боярские, ежегодно призывавшиеся Разрядным приказом на службу по Московскому списку. Многие из них, получив различные придворные, военные и административные должности, оставались на постоянное жительство в Москве. Среди голов московских стрельцов XVII столетия мы встречаем многочисленных потомков провинциальных помещиков — новгородцев (Бестужевы, Лутохины), смолян (Бухвостовы, Полтевы, Философовы, Зубовы), разных городов Замосковного края. Большинство из них начинали свою службу при государевом дворе жильцами, а затем достигали более высоких чинов (дворян московских, стряпчих, стольников), из которых получали назначения стрельцам в головы.
Правительство постоянно заботилось о повышении престижа стрелецкой службы среди дворянства. «Дворцовые разряды» 20 — 30-х годов не раз упоминают среди званых гостей, приглашенных к государеву столу, имена многих стрелецких голов. С этого времени представители ранее безвестных дворянских фамилий, в соответствии со своим рангом, становятся постоянными участниками придворной жизни наряду с более родовитыми вельможами. Политику отца продолжил и царь Алексей Михайлович. В первые годы его правления в практику стрелецкой службы вводится пожалование стрелецких голов званиями полковников. В большинстве случаев командир, удостоенный этого звания, если он еще не имел при дворе соо тветствующего его положению чина, возводился в ранг стольника. Отмеченный высоким пожалованием стрелецкий начальник с этого момента именовался «стольником и полковником и головою Московских стрелцов». В отличие от чина солдатского полковника, стоявшего ниже стрелецкого головы, «полковничество» в стрелецкой службе первоначально имело значение награды за особые заслуги перед государем. Отличившиеся полуголовы, соответственно, становились полуполковниками.
Обладатели этих почетных званий имели не только более высокие поместные и денежные оклады, но и повышенное обеспечение иными видами довольствия. Иллюстрируют такую систему продовольственные раздачи, проведенные в августе 1668 г. по случаю очередного пожарного разоренья. Первым в списке погорельцев значился полковник и голова стрелецкий А.С.Матвеев, получивший с Аптекарского двора 40 четей муки ржаной, 20 четей круп овсяных, 20 четей сухарей, 50 полот ветчины, 4 чети муки пшеничной, 100 ведер вина, 20 пудов меду. Ровно вдвое меньше было выдано двум другим стрелецким головам и полуголове Стремянного приказа. Жены
трех стрелецких командиров, находившихся на дальних службах, получили еще вдвое меньше21.
