К спискам «статей», отправленных в Москву 5 октября, прилагалось распоряжение патриарху Иоакиму и боярину М.П. Головину огласить государеву милость перед стрельцами и солдатами в Успенском соборе Кремля, «перед Снасовым образом». В соответствии с полученной инструкцией 8 октября Иоаким, отслужив в соборной церкви божественную литургию, обратился к служилому люду с речью, «како властем преддержащим повиноватися подобает». Указные «статьи» были переданы в полки в присутствии боярина М.П.Головина «с товарищи», стрелецких и солдатских полковников и множества народа, Чтение условий капитуляции проводилось в стрелецких слободах перед съезжими избами, и стрельцы приняли их «без всякого прекословия». На следующий день в Успенском соборе и во всех стрелецких приходских церквях были проведены торжественные молебны по случаю достижения «мира».
Известие о примирении мятежников доставил в Троицу 11 октября игумен Воздвиженского монастыря Ефрем. Однако правительство не спешило возвращаться в Москву и желало удостовериться в окончательном повиновении столичного гарнизона. Вся реальная власть в Москве сосредоточилась в специально учрежденной Палате Расправных дел, сформированной на базе боярской комиссии М.П. Головина. Ее деятельности по успокоению столицы должны были способствовать все функционировавшие в городе государственные структуры. О формах такого взаимодействия можно судить по похвале тяглецу Дмитровской сотни И.Романову, служившему «в соцких» Сотенной палаты Земского приказа, который «сотенных людей от всякого мятения и дурна унимал и опасал и боярину Михаилу Петровичю Головину с товарыщи, которые тяглецы в то время были в шатости извещал»12. Активную помощь комиссии Головина оказывали и церковные власти.
В середине октября среди стрелецкой «братьи» начинаются аресты «пущих заводчиков», на которых указывали сами стрельцы. Палате Расправных дел было дано право после соответствующего розыска и по царскому указу приговаривать виновных к ссылкам в дальние города или к смертной казне. 14 октября на Красной площади были казнены «смертию» стрельцы К.Бархат «за ево воровство и за смертное убийство» и О.Савельев «за многие непристойные слова и за смуту». Не доверяя стрельцам, власти распорядились ограничить их право ношения оружия. 25 октября последовал указ, по которому «нижнем чинов людем и надворной пехоте, которые будут не на карауле, ни с каким ружьем не ходить», а на караул заступать только с саблями, По тому же указу стольникам, стряпчим, полковникам, гостям, докторам дозволялось ходить по городу «с саблями и шпагами и с ружьем». Для охраны царского дворца в Кремле были выделены особые дворянские сотни. В последние дни октября начался сбор военного имущества, самовольно захваченного стрельцами из казенных арсеналов.
