Ее тянет на экзотику. Только этим можно объяснить ту прыгучесть, которую она показала в гостиничном номере, обнаружив у себя в постели его, нормального здорового мужчину. Здесь было над чем задуматься, и Назаров погрузился в размышления.
Алиса выкладывала коробки и уговаривала Машку отнести их назад в магазин. Она вложила в свой голос как можно больше нежности и ласки, она была готова гладить Машку по глупой голове и говорить ей комплименты до вечера. Алису тошнило от этой обуви. Да, она носит прошлогодний френч, но это не значит, что она может надеть отечественные сапоги. За все эти пары вполне можно купить одну приличную, что она и собиралась сделать. А если немного добавить, то купить можно просто неприличную по цене коллекционную обувку! Машка согласилась. Алисе после этого сразу захотелось получить премию или любое другое денежное вознаграждение, чтобы гордо идти за неприличной обувью. Она побежала к Назарову с намерением потребовать хотя бы аванс.
– Сидорова здесь нет! – рявкнул тот, когда она лишь приоткрыла дверь и заглянула в кабинет. – И сегодня не будет! – добавил Назаров и сверкнул злыми глазами.
– Аванса мне не видать, как собственной зарплаты, – расстроилась вернувшаяся Алиса. Она не понимала, что случилось с Назаровым, который некоторое время назад пытался с ней наладить более близкие отношения. – Он совершенно неадекватен. Сидит, ругается на какого-то Сидорова, я попала как раз под его горячую руку. Маша, дорогая ты моя, на тебя одна надежда! Если ты не вернешь мне деньги за сапоги, то мне придется шлепать по улицам совершенно босой. В прошлогоднем френче.
Виктория усмехнулась – в том же шкафу у Алисы стояли три пары отличных туфель. Но ей было знакомо исконно женское чувство, обозначаемое одним метким глаголом «приспичило». Иной раз этот глагол играл очень важную роль в беспросветном существовании и удовлетворял насущные потребности женского организма. Особенно тем, что следовало за выполнением этого глагола.
– Я, конечно, попытаюсь, – расхрабрилась Машка, – но меня за это могут уволить.
– Ну и что?! – успокоила ее Алиса, – пусть увольняют, я возьму тебя к себе в отдел. У нас не занята еще одна штатная единица. Придешь с деньгами за сапоги – место твое.
– Приду! – воодушевилась Машка. – Не пожалеете! Я такая хорошая штатная единица! Я такая ответственная штатная единица, я самая штатная, штатная единица. – И, собрав коробки, она убежала.
– Вот, – сказала Алиса, усаживаясь за свой стол с важным видом, – взяла тебе помощницу. Уж лучше она, чем та твоя приятельница. «Я бы никогда этой весной», – и она передразнила Марину.
Вика поняла, что Алиса испугалась прихода Марины, потому что подумала – та пришла устраиваться на работу к ним в отдел. Ведь они после того как поговорили, действительно прошли к Назарову. Что там случилось, Алиса не знала, но догадывалась. Она ошибалась, но эта ошибка обрадовала Викторию, у Машки теперь будет нормальная работа. Ничего страшного в том, что их начальница Алиса. Она только внешне раздражительная и вредная. Внутри она добрая и отзывчивая. А порою такая чуткая, внимательная и сердечная, откуда в ней это только берется? Виктории захотелось поблагодарить начальницу, но она сдержалась. Все-таки Алиса – настоящая стерва, а Машка пока еще у них не работает.
Виктория зря беспокоилась, Машка прибежала сразу после обеда с деньгами и трудовой книжкой. Покосившаяся вывеска магазина, державшаяся на одном гвозде, рухнула на тротуар после того, как хозяйка выбежала, громко хлопнув дверью и ругаясь на неблагодарных девчонок. Машка стояла и улыбалась перед Назаровым, стараясь понравиться новому шефу. Но тот лишь мимоходом поинтересовался у Алисы, есть ли у новенькой опыт продаж и нравится ли ей должность менеджера по рекламе. Алиса на пару с Машкой подтвердили все, что могли. Но Назарова интересовало еще кое-что.
– Скажите, пожалуйста, – он пристально поглядел на Машку, – а зачем вы искали Сидорова?
– Это не я, – ответила Машка, которая с детства пряталась за спины других, – это Виноградова.
– Значит, – подвел итог Назаров, жутко улыбаясь своим мыслям, – это Виктория Виноградова искала сторожа Сидорова. А что она от него хотела?
– А у них, – Машка крутила указательными пальцами рук странные загогулины, похожие на кресты. В детстве она всегда так делала, когда бессовестно врала. – У них что-то личное, понятно? – И она выпучила глаза, как партизан на допросе у гестаповцев.
– Сидоров, – заинтересовалась Алиса, – а кто у нас Сидоров?
– Семенович, – ответил Назаров, переводя на нее внимательный взгляд.
– А, – многозначительно произнесла та и покачала головой, – Семенович, понятно. – Она вспомнила сразу этого глупца, которого Назаров пытался навязать ей в отдел.
