Виктория кивнула и присоединилась. Марина поведала ей страшную историю о том, как Гена Виноградов, который на самом деле Афиноген, потребовал от нее положительного ответа, для чего попытался затащить ее в постель. Она еле отвертелась от этого дикого предложения, заставив его выпить сначала на брудершафт. Он и до этого достаточно выпил, но алкоголь, как догадалась Марина, а Виктория это подтвердила, не причинял особых хлопот Виноградову, пьянел он не скоро. Марине для того чтобы добиться полной отключки Фенечкиного организма, пришлось воспользоваться старым проверенным средством – клофелином. Виноградов выпил и уснул один. Марина не теряла времени даром и кинулась обыскивать комнату несостоявшегося жениха.
Она начала с письменного стола, из которого вытряхнула все содержимое. Когда пришла Виктория, Марина склонилась над толстой потрепанной тетрадкой, на которой корявым мужским почерком было написано заветное слово – «Дневник». Викторию бросило в жар, она предположила, что прочитает о себе все самое худшее, на что был способен писательский талант Виноградова. Но Марина, быстро пролистав дневник, спрятала его в сумку.
– Странно, – сказала она подруге, – о тебе там ничего нет. Во всяком случае, на первый взгляд.
Виктория же нисколько не сомневалась, что там будет много чего интересного и о ней, и об Ольге, и о первой жене Виноградова. Но согласилась, что читать исповедь грешника нужно в более благополучной обстановке. К тому же Виноградов, закончив храпеть, тяжело вздохнул, перевернулся на другой бок и замер. Девушки тоже замерли в позах пропущенных через асфальтовый каток кошек. Но через несколько минут Виноградов снова захрапел. Марина обрадовалась и предложила действовать, как можно быстрее, не отвлекаясь на дискуссии по чтению материалов. Но читать больше было нечего. Писем Виноградову не писали, а подписка журналов «Плейбой» девушек не заинтересовала.
Пока Виктория проверяла выдвижные ящики стола, копалась в шкафу и секретере, Марина выдвинула версию о том, что драгоценности могут храниться в одном из шести стульев, тесно расположившихся у большого стола. Она щупала мягкие сиденья длинными ногтями, нюхала обивку и проверяла качество швов. Следом за стульями Марина принялась осматривать диван, на котором спал Виноградов. В пылу азарта, потеряв бдительность, она щупала диван вместе с ним. Виноградов довольно стонал и многозначительно сопел, чем страшно раздражал Викторию, вызывая у нее смутные воспоминания семейных любовных сцен.
Пока он во сне предавался наслаждению, девицы перевернули все вверх дном. Они не пощадили даже банки с крупой. Был тщательно проверен сливной бачок в туалете. Марина посчитала это полным оскорблением. Виноградов не хранил дома никакого криминала! И тем более драгоценностей бывшей жены. Она ехидно усмехнулась и полезла в сумочку за пакетиком с белым содержимым. Теперь сливной бачок хранил страшную тайну. Виктория подумала, что Марина подложила Виноградову динамит. И, представив, как тот взлетит после утренних процедур, закрыла рот рукой, чтобы не закричать от радости. Но ее радость, как и следовало этого ожидать, оказалась преждевременной. Марина сказала, что в пакетике нечто другое, но эффект будет еще лучше.
Напоследок, перед тем как уйти от Виноградова, Марина достала из его кармана записную книжку и забрала ее с собой. Дверь квартиры они захлопнули. Подъезд их встретил полнейшей темнотой, но это им было на руку. Они чувствовали себя мелкими воришками, утащившими крупную добычу. Дневник Виноградова и его записная книжка – это был значительный улов.
Оставалось только найти драгоценности.
Когда они дошли до автомобиля, Марина усадила подругу и направилась к ближайшему таксофону. Она уверенно набрала двузначный номер и сказала противным искаженным голосом:
– Говорит соседка Виноградова! Сегодня обколотые придурки разнесли его квартиру в поисках наркотиков. А он прячет наркотики в туалетном сливном бачке! Записывайте адрес… Распространитель? Конечно, Виноградов – распространитель, еще какой! Кто говорит? Соседка-аноним. – И с чувством выполненного долга она села за руль своего автомобиля. – Дело сделано. – Марина облегченно вздохнула. – Едем к тебе читать «дневник Виногадова». – Она не ошиблась. Действительно, на тетрадке одна буква стерлась, и подпись читалась именно так, как ее озвучила Марина.
– Вина и Гадов, – повторила следом за ней Виктория, грустно улыбаясь. – Что ни говори, а как часто фамилия человека отражает его сущность.
Дневник ничего особенного собой не представлял.
