Стрелы и пули полностью

(Мир Ириан, замок Богусхольд).

Старый дворецкий барона Тейли Богуса, мастер Рудольф Скарди, запер за собой тяжёлую дверь винного погреба и, поднявшись по истёртым ступеням, вышел во двор цитадели замка. Он прошёл под низкой аркой, миновал колодец, окружённый несколькими молодыми клёнами, и уверенно направился к дворцу — большому, четырёхэтажному зданию, едва различимому в темноте.

Стояла глубокая ночь. Тускло светили факелы стражников патрулирующих внутреннюю стену, да изредка звякало оружие. Фасад дворца был погружён во тьму и только где-то под самой крышей тускло, светилось одинокое окошко. Старик шёл, не торопясь, жадно вдыхая холодный весенний воздух, особенно сладкий после затхлости подземелья, с тоской размышляя о том, что ему, пожалуй, пора завязывать с ночными вылазками. Годы берут своё, суставы с каждым днём болят всё сильнее, да и сил, становится значительно меньше. Пора переложить почётную работу, на плечи младшего сына. Мальчишка конечно ещё слишком юн — в прошлом месяце ему исполнился тридцать один год, но ведь нужно же когда-то начинать. Гораздо хуже будет умереть, так и не успев подготовить преемника.

Обуреваемый грустными мыслями, дворецкий подошёл к неприметной двери и, позвенев ключами, отпер замок. В коридоре, освещённом тусклым светом коптящих масляных ламп было пусто. Незамеченный никем старик достиг своей комнаты, и внимательно оглядевшись по сторонам, быстро проскользнул внутрь.

Задвинув засов, Рудольф поспешно зажёг лампу, потом, распустив завязки, скинул на кресло плащ, обнажив висящую на спине большую плоскую, металлическую флягу, затем подошёл к огромному платяному шкафу, богато украшенному резьбой, потянул за неприметную завитушку, открыл потайное отделение, засунул флягу в тайник и запер дверцу.

Покончив с делами, он сел за стол, наполнил кубок до половины терпким терновым вином, долил до края холодной водой, размешал и принялся пить маленькими глотками, устало откинувшись на спинку кресла. Дворецкий был доволен тем, что сегодняшняя ночная прогулка, закончилась удачно. Следует немного поспать, завтра будет тяжёлый день, потому что после торжественного открытия часовни Священной Чаши, богатые паломники, обязательно захотят навестить замок. Предстоит обустроить несколько десятков гостей, следя параллельно за слугами, чтобы те исправно исполняли свои обязанности и не ленились. Очень хлопотная работа. Но что поделаешь, паломничества случаются четыре раза в год и приносят в казну барона львиную долю дохода, ведь Чаша — очень популярная святыня особенно у представительниц прекрасного пола. Среди паломников всегда много аристократок, пользующихся удобным предлогом, оставив надоевших мужей, провести несколько дней в тёплой компании подруг и вдоволь посплетничать. Их можно понять, жизнь благородных дам в провинции, так ужасающе скучна.

Старик, улыбаясь, берёт со стола листок, на котором рукой главного повара, коряво набросан список продуктов, необходимых для завтрашнего пира. Рудольф, конечно, доверяет ему, но всё равно решает проверить, раз уж не спится. Он зажигает несколько свечей в массивном канделябре, достаёт из кармана большую лупу и, шевеля губами, начинает медленно разбирать каракули.

Спустя час, допивший вино и покончивший с делами дворецкий, встаёт и начинает раздеваться. Внезапно, откуда-то с улицы, доносится странный резкий звук, очень похожий на хлопанье бича погонщика скота, только значительно более громкий. За ним следуют ещё несколько хлопков. Обеспокоенный старик, встав с кресла, подходит к окну. Сквозь мутные квадратики стёкол забранных в свинцовый переплёт ничего не видно, потому, он резко поворачивает рукоятку запора и толкает раму. В комнату врывается струя холодного ночного воздуха, а вместе с ним, всё те же хлопки, звучащие теперь очень часто, практически без перерыва, в сопровождении ярких, огненных вспышек. Рудольф слезящимися глазами, долго всматривается в темноту, пытаясь понять, что к чему, потом, закрывает окно и торопливо выходит из комнаты. Дальше начинается кошмар.