Юэчжи — ираноязычный европеоидный народ в Центральной Азии, кочевники скотоводы.
Шаньюй — титул верховного правителя хуннов. Китайцы приравнивали этот титул к царскому или даже к императорскому.
Яньчжи — титул любимой главной жены шаньюя.
Девушка-лиса поднялась на ноги первой, оправила платье. Вскочивший Модэ с подозрением уставился на охранников, про которых совсем забыл. Шенне успокоила его:
— Они ничего не видели и не слышали. Когда я сниму с них чары, вы пойдёте дальше, словно ничего не случилось.
Модэ положил руки ей на плечи и, заглянув в глаза, с надеждой спросил:
— Мы ещё увидимся?
— Разве ты не боишься меня, злую и коварную лису? — поддразнила его девушка.
Не раздумывая, Модэ ответил:
— Ты не такая, и я не боюсь тебя.
Он запнулся, но вскоре подобрал нужные слова и с жаром зашептал:
— Шенне, ты словно солнце, сошедшее с небес ко мне! Рядом с тобой я ощущаю себя сильным, как никогда раньше. Если хочешь, я приду завтра на это же место?
Серьёзно посмотрев ему в глаза, девушка ответила:
— Нет. Лучше я сама к тебе приду. Если желаешь увидеть меня вечером, сядь возле юрты и приоткрой дверной полог.
Своё обещание она подкрепила поцелуем и исчезла, мелькнул только рыжий лисий хвост. Зашевелились охранники, и Модэ быстро пошёл дальше, не желая, чтобы кто-то из воинов обратил внимание на примятую траву и сломанные стебельки цветов на склоне.
Время до вечера тянулось томительно долго. Но вот наконец стемнело, и Модэ уселся у юрты, глядя на север. Дверной полог за спиной он слегка отвернул. Наблюдая за становищем, он едва не упустил момент, когда за спиной прошелестел ветерок, и послышался шёпот:
— Я здесь.
Немного помедлив, Модэ встал, потянулся и ушёл в юрту. Теперь до утра его не должны беспокоить, если, конечно, не придут вести с севера.
В юрте его ждала Шенне в человеческом облике, и Модэ предложил ей разделить с ним ужин. Та удивилась, но улыбнулась и согласилась. Ложка для похлёбки у них была одна, так что Шенне съела только несколько кусочков варёной баранины. Еду они запивали разбавленным айраном. Потом Модэ сцеловал, слизал следы айрана в уголках губ девушки.
Они говорили шёпотом, и Шенне заверила, что, благодаря её чарам, звуки из юрты кажутся страже лишь шелестом ветра. Тем не менее, Модэ и лиса соблюдали осторожность, старались вести себя тише. Проворная Шенне вмиг избавилась от своего платья и стала раздевать юношу. Тот засмущался было, но вмиг забыл об этом, растворившись в жарких поцелуях и объятиях.
Сейчас он не поменялся бы местами и с самим правителем юэчжей. Пусть у того на ложе узорные кошмы и китайские шелка, а рядом с Модэ — живой огонь, в котором так сладко сгорать, а потом возрождаться вновь.
Утолив первую страсть, юноша стал исследовать тело девушки, нежно целуя её всю: лоб, округлые щеки, пухлые розовые губы, стройную шею, плечи, аккуратные полушария грудей с торчащими тёмными сосками. Их так приятно было ласкать языком, а Шенне тихо смеялась. От груди Модэ спустился к гладкому, плоскому животу, плавно округляющимся бедрам и сильным стройным ногам. Когда губы Модэ прикоснулись к пальчикам с розовыми ноготками на левой ступне девушки, та вновь привлекла юношу к себе. Опять Модэ торопился, летел и падал вместе с Шенне в сладкую бездну удовольствия.
Когда они немного пришли в себя, Шенне попросила юношу рассказать о себе. Модэ пытался расспрашивать и её, но девушка пояснила, что её история коротка: она лисица-оборотень, увидела заложника в лагере и заинтересовалась им.
Дальнейшие расспросы лиса ласково пресекла, положив палец на губы юноши, и тот замолк, вспоминая предания. В сказках лисы иногда проникались любовью к человеческим мужчинам и покровительствовали им, даже рожали детей.
О детях Модэ не думал, но ему требовался друг, в разговоре с которым можно выплеснуть всё, что накопилось в душе, друг, который уж точно не побежит с доносом к правителю юэчжей, тот, кто поймёт и не осудит. Лиса не человек, а могущественная волшебница, перед ней не стыдно выглядеть чуточку слабее.
И Модэ рассказывал лисе о своих переживаниях, страхах и предположениях, даже о непростых отношениях с отцом, и о том, что его намерены устранить с дороги, как нежелательного наследника, соперника маленького Ушилу, за которого горой стоит его мать из сильного рода Лань, её отец, уважаемый глава рода, и многочисленные братья.
Мать самого Модэ умерла несколько лет назад, и, по слухам, её отравили. Дед Модэ по материнской линии давно погиб, а живых сыновей у него не осталось, так что на поддержку материнского рода рассчитывать не приходилось. Его нынешний глава был троюродным дядей Модэ, и тёплых отношений между ними не возникло.
Шенне слушала рассказ юноши, лёжа рядом с ним. Приподнявшись на локте, она правой рукой перебирала густые, жёсткие волосы Модэ. Юрту освещала луна, заглядывавшая в дымовое отверстие наверху, но лисе хватало и этого скудного света, ведь зрение у неё лучше человеческого.
