Его горячо поддержали. «Глупцы!», — подумал Модэ, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица.
— Если мы перебьём окружённых, в следующий раз южане поостерегутся лезть к нам, — доказывал другой князь. — Это послужит им хорошим уроком.
К удивлению Модэ, молодой Арвай, глава рода Лань, выступил осторожно:
— Империя Хань огромна, людей здесь много. Если мы убьём их императора, то это станет таким оскорблением для чести южан, что они сочтут священным долгом отомстить за смерть своего повелителя. Они соберут новую армию ещё больше, или даже несколько. Мы можем истощиться, отражая их нападения.
— Какая может быть честь у южан, — проворчал один из князей.
Западный чжуки тихо заметил, ни к кому не обращаясь:
— Их слишком много.
Когда спор затух, главы родов стали выжидающе посматривать на шаньюя. Тот не стал их томить и громко произнёс:
— Князья, вы сами видели, как много жителей в империи Хань, и как велико противостоявшее нам войско. Победа над Хань Синем далась нам легко. До сих пор мы только дразнили южан, увлекали за собой, и не сталкивались с ними в бою не на жизнь, а на смерть.
Под Пинчэном сейчас больше двухсот тысяч врагов, а у нас воинов гораздо меньше. Чтобы перебить южан, понадобится много времени, но и наших погибнет немало. А ведь весной, как обычно, воспрянут юэчжи. Те, кто остался дома, не смогут отразить их нападение.
Выдержав паузу, Модэ позволил князьям представить, как на их беззащитные кочевья обрушиваются враги, и продолжил:
— Когда мы убьем Лю Бана и его отряд, жители империи просто выберут себе другого повелителя. Новый император вновь захочет воевать с нами, а второй раз южане уже не попадутся в нашу ловушку.
Сейчас Лю Бан в безвыходном положении. Если мы смилостивимся над ним, то он, наученный печальным опытом, уже не сунется к нам, ведь волк, избежавший облавы, сторонится охотников. Пусть он живёт.
Правитель южан поклянётся перед богами и Небом выполнить своё обещание, а если преступит клятву, то боги его накажут. Мы позволим ему уйти. Дань, которую он выплатит за своё спасение, будет поделена между нами.
С Модэ никто не осмелился спорить. Арвай вздохнул с видимым облегчением, и даже Эрнак не выглядел недовольным: видно, его отрезвило напоминание о юэчжах.
Князья покинули юрту шаньюя, а он позвал к себе Лю Цзина с Гийюем и объявил посланцу, что мир может быть заключён, осталось только договориться о размере дани.
— Подарков, — с улыбкой напомнил Лю Цзин.
— Пусть будут подарки, — отмахнулся Модэ и отпустил посланца, чтобы он узнал у императора, сколько тот готов заплатить за свою жизнь.
Ночью Шенне поблагодарила шаньюя за то, что он хорошо принял её приёмного отца.
— Лю Цзин умён и опасен, — заметил Модэ. — Он мог бы предупредить императора о том, что тот лезет в ловушку, но не стал этого делать.
Шенне фыркнула:
— Мой отец честно пытался предостеречь южан от войны с тобой. Лю Бан сам виноват, оскорбил отца. Зато теперь император беспрекословно станет слушать советы Лю Цзина.
— И положение Лю Цзина при дворе укрепится, — пробормотал Модэ. — Вот в чём его выгода.
Хитро блеснув глазами, лиса поцеловала шаньюя и сказала:
— Вы с Лю Баном два выдающихся правителя и не мешаете друг другу. Если даже ты захватишь ханьские земли, то всё равно хунну не смогут на них поселиться.
Знаешь, Лю Цзин относится к императору как к любимой игрушке, он покровительствует ему. Ссориться с Лю Цзином опасно. Я рада тому, что ты хорошо подумал и принял предложение о мире.
Модэ лежал на спине. Шенне оседлала его, склонилась к лицу и зашептала:
— Главная супруга императора родила ему сына и дочь. Потребуй у Лю Бана принцессу в жены. Народ решит, что её отдали тебе по той же причине, что и динлинку Иркене. Принцесса станет живым доказательством твоей победы над империей.
— А императорская дочка хороша собой? Не станешь ревновать меня к ней? — поддразнил Модэ, играя со смуглыми полными грудями возлюбленной — они покачивались над его лицом словно спелые золотистые плоды, налитые сладким соком.
— Императрица красива, а принцесса пошла в неё. Ревновать не стану, — пообещала Шенне и продолжала. — Скоро мне понадобится новое тело. А если дочь императора поселится среди хунну, её отец не станет нападать на твой народ.
Лиса приподнялась, присела вновь, захватив в тесный тёплый плен встрепенувшуюся плоть Модэ, и любящие опять забыли обо всём, что находилось за пределами постели. Она была их маленьким миром, над которым вместо неба нависал потолок юрты, а в дымнике виднелась далёкая звезда. На вершине удовольствия Модэ показалось, что глаза Шенне блестят ярче, чем та льдистая искра в вышине.
На следующий день Лю Цзин трижды приходил к хунну, уходил и возвращался — шаньюй и император обсуждали размеры дани, а ещё требование Модэ выдать за него принцессу.
Услышав про брак с дочерью императора, лис побледнел, посетовал на то, что Лю Бан будет весьма разгневан, и удалился к своим. Наконец разногласия были улажены, и к вечеру правители договорились встретиться.
