— А ну-ка, пойдем, я тебя спать уложу! Умаялся, красавчик, по лесам бегать! — рука Ягарины опять взъерошила льняные кудри.
Иван только кивнул, а потом его устроили на широкой мягкой кровати, и он провалился в сон.
***
Велена сидела на подоконнике спиной к окну. Очередное приглашение к обеду она отвергла, но на этот раз Горган не стал настаивать, и ей стало грустно. Она отчетливо почувствовала разочарование. Вчера ночью она показала свою слабость. Проклятье! Но разозлиться не получалось, даже на себя. Велена решительно спрыгнула с подоконника и твердым шагом направилась в самую дальнюю комнату своих апартаментов. Взмахом руки она заставила дверь в спальню снова стать видимой, а потом медленно отворила ее и сделала шаг внутрь. Калы в молочно-белых вазах все также свежи, перламутрово-бежевый шелк снова выглядит неприкосновенным.
Велена сжала кулаки. Вспомни!
Тот день. День, который она никогда не позволит себе забыть.
Она как обычно отправилась в Ледяные Горы, чтобы убедиться, что у ее подданных все хорошо в ее отсутствие, и решить накопившиеся у них проблемы. Ее пребывания там один день в неделю было вполне достаточно, к тому же к ней всегда можно было выслать гонца. Но тут вдруг к ней заявился Вилан — этот маленький зеленоглазый чертенок, и с плохо скрываемой тревогой спросил, не видела ли Велена Ягарину. Эта рыжая бестия, которая никак не могла оставить в покое Горгана — своего бывшего любовника, приходилась Вилану троюродной сестрой. Хотя, возможно, их родство было и еще более отдаленным, но он почитал своим долгом заботиться об этой смертной. Когда Велена спросила, с какой стати он ищет ее именно здесь, Вилан сказал, что сегодня она умчалась с намерением с ней поговорить, а вернее разобраться. Велене очень не понравилось, как виновато отвел глаза Вилан. Как только он, извинившись, ушел, Велена поспешила в замок Горгана, чувствуя как нарастает в сердце нехорошее предчувствие. Она прошла по всем комнатам замка в поисках мужа, но его нигде не было. И когда она, наконец, оказалась перед дверью их спальни, что-то заставило ее остановиться. Велена очень медленно и бесшумно отворила дверь. На их супружеской постели спали два утомленных любовника. Рыжие кудри, перемешались с иссиня-черными локонами. Велена также тихо закрыла дверь, развернулась и ушла, надеясь, что слуги не заметили ее стремительного визита…
Он нашел ее только через два дня. На карнавале в Корфонелльском лесу… Пьяную, до безумия веселую… В объятиях двух прекрасных близнецов-эльфов в легких полумасках. Она запуталась в их руках, утонула в их серебристом смехе, ловя попеременно их сладкие губы. Горган чуть не убил их, за что ее до сих пор терзала вина. Она защищала этих прекрасных созданий как самое священное, что было для нее на этом свете. Если бы они пострадали из-за ее безрассудства, она бы этого себе не простила. Но Горган, к счастью, оставил их в покое и даже извинился, быстро поняв, что они ни при чем в данной ситуации. А потом она смотрела, как он в ярости метался по своему замку, обрушивая на нее потоки обвинений в вероломстве и бесстыдстве. Это лишь немного облегчило ее боль. Он так и не узнал, что это была месть, Что все ее ядовитые слова, брошенные ему, были продиктованы уязвленным самолюбием. Что ее душа истекала не ядом, а болью… Что его заклятье стало убежищем для разбитого сердца, а вовсе не наказанием… По-настоящему изменить ему она решилась только через три года… когда вслед за стрелой, в которой она узнала руку своего двоюродного дяди, к ней явился прекрасный смертный мальчик. Такой чистый и невинный… и она поверила, что связь с ним не могла причинить ей новой боли… Она так устала… Она не видела выхода… И вдруг эти голубые глаза, глядящие на мир со столь искренним ожиданием чуда. Ее дядя слишком хорошо знал, как притягательны для бессмертных подобные юные создания… И она сдалась, приняв столь милый подарок… он был слишком своевременным для души, уставшей бороться с болью…
***
Иван проснулся от прикосновения губ… но в столь неожиданном месте, что это заставило его снова изумленно замереть, ровно настолько, чтобы упустить момент, когда он все еще мог найти в себе силы ее оттолкнуть. Рыжие кудри щекотали его живот и бедра, и все что он мог с этим поделать, так это тихонько постанывать, закусив губу.
А потом она упала рядом с ним на постель, облизываясь, словно наевшаяся украдкой сливок кошка, и, как ни в чем не бывало, спросила:
— Хочешь малины? Свежая! Только что с куста!
— Я пить хочу, — растерянно отозвался царевич.
— Подожди, молока тебе принесу, — и она умчалась ровно на минутку.
И снова прыгнула на кровать, держа в одной руке стакан с молоком, а в другой корзинку с малиной. Иван утолил жажду, и нежные пальчики тут же сунули ему в рот малину. Она смеялась, скармливая ему ягоды прямо с рук. Одна ягодка упала ему на грудь, и Ягарина поймала ее губами, но она не поспешила сразу же оторваться от его кожи.
— Ты ведьма! — простонал он, мягко отстраняя ее от себя.
