Все-таки обернувшись, я изумленно застыла. Ворон со скептическим выражением видом, пытался оценить ущерб, который я ему нанесла. Земля вокруг него потемнела от влаги. Вместо того, чтобы высушить Ворона, я перенесла на него еще два литра воды из ручья, превратив золотокожего из просто мокрого в абсолютно мокрого. Н-да, не посмотрела на объект волшебства, не сосредоточилась на заклинании, напутала с магическими векторами. Что и говорить, не те у меня еще сила и опыт, чтобы не оглядываясь творить заклинания. Ладно, попробуем еще раз. Сосредоточившись на нужной мне цели я мягко повторила заклинание. Над нанимателем собралась дымка, которая по моему велению стала двигаться к ручью, но на полпути упала на землю. Мне оставалось только досадливо поджать губы. Доктор Трифон мне, конечно, долго говорил о законченном обучении, но сосредоточенности мне не хватает. Недовольно подернув плечами, отчего их больно кольнуло, я пошла обратно, на поляну к Шакалу, который уже деловито помешивал ложкой гречневую кашу, варившуюся в котле. С каким-то проклюнувшимся уважением, что, впрочем не помешало ему заявить, что, я цитирую: "полная и законченная идиотка, у которой нет шансов поумнеть, если я позволяю себе бездумно выворачивать руки и считать, что это круто", он протянул мне миску с кашей. Я ничего, к моему сожалению, не ответила на этот сомнительный комплимент, поглощенная чрезвычайно вкусным завтраком. Куда там мне, меня вообще к плите нельзя подпускать, если конечно не хотите отравиться. Почуяв запах еды, подошли Ворон и Ирбис, тихо разговаривая о машинах убийства, и наивно полагая, что я этого не слышала.
Дальше была выжженная солнцем степь, веселая болтовня с Ирбис и целый день в тряском седле. Вы не представляете, как уныло скакать по голой степи без возможности разговаривать, потому что ветер уносит слова. И не на чем сосредоточить свое внимание, кроме закоченевших от неподвижности ног и отбитой седлом мягкой части тела. Изредка степь пересекали тонкие полоски леса, но такие редкие, что отдыха они не предоставляли. Хотя была в степи какая-то своя неповторимая красота. Все-таки назвать день хорошим я не могу. У меня вообще не бывает дней, которые начинаются хорошо и заканчиваются хорошо. Или день никакой, или никакой-плохой, или плохой-плохой, или хороший-ужасный. Похоже, этот день попал под категорию хороший-ужасный. В довершение всех моих бед вроде негнущихся ног, обгоревшего под солнцем лица и отбитой пятой точки, Ворон категорично заявил, что ехать мы будем и днем, и ночью. На мой робкий вопрос о лошадях Ворон, смотря на меня как на полную дуру, издевательски заявил:
— Айри, я купил самых выносливых и быстрых лошадей, которые вообще существуют, хотя, похоже, с наемницей прогадал. Эти лошади устали меньше тебя.
Я мрачно на него взглянула и в тон ответила:
— Ты и кормишь лошадей намного лучше, чем наездников.
Это он пропустил мимо ушей, но раздал всем по толстому бутерброду с ветчиной, которые если не утолили, то хотя бы приглушили зверский голод. Что ж, мои слова не канули в лету.
Когда солнце совсем зашло, на небе появились две луны. К счастью, их света не хватало для галопирования, и мы перешли на легкую трусцу. Через какое-то время меня тронули за плечо. Видимо я заснула, уставшая от недостатка впечатлений. Ворон протягивал мне еще один бутерброд, который исчез прежде, чем я почувствовала вкус хлеба и мяса.
— Мы проделали сегодня около двух с половиной переходов, может, отдохнем? — рискнул Шакал
— Вот проделаем еще половину и отдохнем.
— Но луны уже зашли, как мы поедем дальше? — Пустил в ход последний и единственный более или менее веский аргумент наш проводник.
