И вдруг Арсений поднялся с березы и быстро сошел на берег. Ему почему-то вздумалось осмотреть остатки неубранной земснарядом породы. Зачем? Морошка и сам этого не понимал, но что-то заставило его немедленно сесть в катер и отправиться в конец прорези. Сознание Морошки было расстроено, взвихрено, но все же он чувствовал, что вышел сюда не зря, а подчиняясь какой-то еще не осознанной, но дающей уже толчки мысли. Ощупывая дно наметкой, он обнаружил небольшую канаву в издробленной взрывчаткой породе, и тогда совершенно отчетливая мысль заставила его замереть…
— Нашел чего-нибудь? — спросил его Саша Дервоед.
— Держи вот так.
С минуту Арсений еще ширял наметкой, ощупывая порушенное зарядами дно реки, потом опустился на сиденье рядом с Дервоедом и обнял его за плечи:
— Сейчас, Саша, пробуем…
Арсений вернулся на берег и стал поджидать показавшийся на шивере теплоход, на котором Завьялов возвращался со стоянки судов у нижнего поста. Приняв с теплохода трап, Арсений поднялся к Завьялову и сказал:
— Обед еще не готов: Варенька не управилась. А без обеда я вас не отпущу.
— Обождем, — согласился Завьялов. — А зачем ты в прорезь-то выходил? Поглядеть? Ну, и как, много ли там осталось?
— За день убрал бы…
— Вот досада!
— Надо сходить туда с катамараном.
— Что задумал-то?
— Да вон, ребята надоумили…
На катамаране собрались все рабочие, какие оставались с Морошкой на Буйной. Захватили несколько ящиков пороха, мешки и вышли в реку. Прошли по прорези до неубранной породы, опустили скребок, и теплоход, дрогнув, будто встал намертво на якорь.
Не надевая шлема, Вася Подлужный слез в воду между понтонами. Здесь, на взрыхленной, сильно поднявшейся породе, ему было всего лишь по грудь. Он быстро нащупал ногой канаву, обнаруженную Морошкой.
— Вот она. Зарядом выбило.
— То-то! — загадочно улыбаясь, произнес Морошка. — Ну, а теперь пробуем, авось и выйдет.
Взрывники сделали заряд из двух мешков, скрепив их поперек палками, а Вася Подлужный поставил запалы и приготовил шнуры. Затем он, по указанию Морошки, положил снаряд не на дно канавы, а на один из ее откосов, с таким расчетом, чтобы удар был направлен в сторону противоположного берега реки.
— Вон что! — сразу же догадался Кисляев. — А ведь может получиться!
Много пришлось Морошке взрывать зарядов за два года. Но с наибольшим волнением — запомнилось накрепко — он ожидал взрыва первого заряда Волкова. А вот теперь он волновался, кажется, еще сильней, чем в тот памятный вечер.
Черный дым вымахнуло над рекой под острым углом — и каменный град ударил далеко за черту прорези. По лицу Морошки потекли струйки пота.
— Кажись, вышло.
На сей раз Вася Подлужный скрылся со шлемом под водой: канава стала и глубже и шире, а главное — образовался хороший пологий откос.
— Давайте еще заряд, — сказал Морошка.
Вася Подлужный уложил заряд у самого основания откоса, и камни вновь выхватило и отбросило сплошной волной. Теперь канава стала совсем широкой, а дно ее очистилось до тверди. Откос передвинулся почти на два метра, а гряда отброшенной породы чуть не выглядывала из воды.
Рабочие зашумели от радости:
— Вот ловко придумано!
— Теперь гони да гони!
— Ну, братцы, еще погремим! Еще погрохочем!
— На счастье, и пороху много…
Морошке было приятно видеть, как его выдумка взволновала рабочих, и он поглядывал на них счастливо, лучисто.
— Да, теперь разбросаем! — подтвердил он басовито, с улыбкой. — Сначала в одну сторону погоним, потом в другую, и прорезь все-таки будет! Пороху хватит. Время есть. Тут еще недели две, а то и больше можно работать, до самой шуги.
— Обожди, но чем же катамаран таскать? — спросил Кисляев.
— А вон у нас обгорелая самоходка…
— Поведет?
— Еще как! Мотор у нее сильный, осадка небольшая — обмеление ей не страшно.
— Пригодилась все же…
— Слушай, Арсений. — Завьялов, ошарашенный поспешным приказом сдать суда, теперь ожил, расчувствовался и, не стесняясь рабочих, схватил прораба за руки. — Камень ты снял с моей шеи, честное слово! Что же мне с тобой делать? Расцеловать при всех, а?
— Не надо, — отказался Морошка. — Терпеть не могу, когда мужики целуются. Смотреть противно.
— Ну, ладно, ладно, так поздравляю. — Завьялов, кажется, остался даже недоволен отказом прораба. — Да, что и говорить, здорово придумано!
— Вон они надоумили, — смущенно оглядываясь на рабочих, сказал Морошка.
— Они надоумили, а ты обмозговал, — ответил Завьялов. — Только не забывай, кто надоумил, и все будет хорошо. — Тут ему вспомнилось о невзорванной гряде. — Сначала взрывать будешь, а потом разбрасывать?
— Поглядим, — все более оживляясь от удачи и загоревшейся надежды, ответил Морошка. — Может, обойдемся без двойной работы. Я думаю, будем рвать и отбрасывать.
— Заодно?
— Ну-у…
— Совсем хорошо бы…
— Так дело показывает.
— Вот что, Арсений, — оглянувшись на берег, заговорил Завьялов. — Варенька машет. Зовет. Есть у меня одна бутылка спирту, сберегал на всякий случай. Ну, а лучшего, чем сейчас, не будет. Пошли.
