Он выругался. Я улыбнулся так сильно, что чуть не свело мышцы щек. Забрезжил примерный план действий, увенчанный шансом на… нет, не на спасение – на победу. Хаммер увидел мой оскал и понял затею. На секунду он склонился над Жорой, а когда поднялся, сказал:
– Я ему в инвентарь еще от себя гранат добавил.
Мы отступили от Жоры и попятились в самый конец зала, пока не уперлись спинами в потухший камин. Я вскинул мушкет и выстрелил в толпу раскольников.
Сплеш задел сразу штук пять врагов, один упал. Зал затрясся от воинственных криков, рыцари бросились в нашу сторону, засвистели пули. Отряд поравнялся с лежащим на полу Жорой, который орал, чтобы они не подходили. Кто-то наклонился, чтобы снять с него кандалы.
Я прицелился так, чтобы нанести максимальный урон, и выстрелил в Жору. Он уже и без того был ранен, так что погиб сразу.
Мы с Хаммером бросились на пол, стараясь спрятаться за креслами. С гибелью Жоры сдетонировали все гранаты в его инвентаре. Загрохотала череда взрывов, пол задрожал, затряслись стены. Краем глаза я увидел, как в центре зала беснуется огненно-дымное нечто.
Всю мебель разметало, я обнаружил себя в углу зала среди обломков. Зал заволокло смесью дыма, пыли и каменной крошки. Я поднялся и использовал пластырь.
На территории войны союзники получили от гранат собрата полный урон – большинство погибло. С помощью Чуткости я увидел в непроглядном дыму фигуры выживших врагов – тех, кто был особо высокого уровня или оказался вдалеке от Жоры.
– Теперь убегаем! – воскликнул Хаммер.
– Нет, добиваем! – отозвался я.
Не теряя времени я начал пальбу. Первый же выстрел размазал по стене сразу двух раненых НПС.
Заиграла ритмичная музыка с отрывистыми виолончелями и низкими гитарами, словно классический оркестр принялся исполнять мелодии Рамштайна. Что-то прокричал Хаммер с другой стороны зала.
– Не болтай – убивай! – крикнул я и снова выстрелил – кто-то рухнул на покрытый телами пол.
Я протрубил в рог. В дыму метались силуэты, крики царапали уши. Меня задела шальная пуля. По мушкету пробежала зеленая волна, я выстрелил вслепую, но раздался чей-то предсмертный вопль. Снова по стволу пробежал зеленый свет, щелкнул курок. На меня бросился какой-то рыцарь – я выстрелил в упор, и все десять патронов попали в ему грудь. Он выжил и рванулся вперед.
Это был сэр Бартомеу. Его клинок с шипением резал воздух, каждый удар отнимал у меня процентов десять здоровья. Слишком сильный противник, не по уровню.
Я попятился, и через шесть секунд снова выстрелил. Старый приор выдержал. Мое же здоровье упало ниже половины и восстанавливалось еле-еле. Запас сил кончился – манашилд кирасы перестал работать, и я начал получать дополнительный урон. Я даже не мог отступить – частые удары заставляли меня вздрагивать и оставаться на месте. Надвигался неумолимый геймовер. От очередного выпада я увернулся – вовремя сработал Вольт.
Из дыма выбежал Хаммер и огрел приора булавой. Тот произвел контратаку, Хаммер принял удар на щит. Сквозь зубы я издал злорадное урчание. Нескольких секунд мне хватило – очередной выстрел прикончил сэра Бартомеу, и тот лицом вниз рухнул на кровавый пол.
Мы с Хаммером кивнули друг другу и продолжили сражаться.
Я как можно активнее передвигался – бегал вдоль стен зала и стрелял в центр. Я так увлекся, что время как будто сжалось – мелькали системные сообщения, и только так я догадывался, что бойня продолжается уже долго.
Багрово-серая пелена постепенно рассеивалась, видимость улучшилась.
Я отыскал Хаммера. Он сражался врукопашную, вокруг него собиралась группа врагов. Я окликнул его и махнул рукой в сторону. Хаммер отбежал, я выстрелил по толпе.
По мушкету пробежала зеленая волна. После второго выстрела упали оставшиеся раненые.
