Убийство, шантаж, блондинка… всё, как обычно.
— Это ужасно трудно объяснить, Рик! — Она нервно засмеялась. — Кажется, именно сегодня меня больше всего пугает моя сексуальная жизнь. Точнее, те грехи и страшные тайны, которые она в себе содержит! Они все вернулись и обрушились на меня. Да-да, то грехи, в которых я уже покаялась и думала, что расплатилась за них сполна!
Она стояла у окна, рассеянно теребя золотистую пряжку длинного, сильно декольтированного платья, плотно облегающего ее стройную фигуру. Высокая и тоненькая, как мальчишка. Не верилось, что столь воздушное создание имеет вообще какую-либо сексуальную жизнь, не говоря ужо о грехах к страшных тайнах! Однако я понимал, что если она не очень притягательна для меня, то наверняка желанна для многих других.
— Какие грехи? — спросил я непроизвольно.
Она пригладила свои черные, как ночь, волосы, которые и так ниспадали ровненько, волосок к волоску, и грациозно повернула голову на изящной длинной шее.
— Видишь ли… Он — врач. Не из тех, что просто вешают табличку на двери и ставят диванчик в гостиной, называя себя врачом. У него действительно был диплом.
— Короче, это твой друг?
— И один из лучших! Если бы не он… — Она закусила губу. — Мне ничто бы не помогло. Ну да ладно. Дело прошлое — что было, то было. Понимаешь меня, Рик?
— У меня богатое воображение, — заверил я. — Значит, ты рассказала ему все? И что дальше?
Она беспомощно пожала плечами.
— Он мертв!
— Потрясающе! А главное — лаконично.
— Это был несчастный случай. И, пожалуйста, не смейся. Мне не хватало только юмора Рика Хольмана. Я не за это плачу деньги!
— Когда и где? — спросил я.
— Две недели назад. — Она скривила губы в усмешке. — Он был один из тех типов, которым необходимо убеждаться хотя бы раз в неделю в своем мужестве, выезжая куда-нибудь в лес и убивая там беззащитных животных.
— Не будем дискутировать на вечные темы, — перебил я. — Как это случилось?
— Одному из охотников показалось, что в траве ползет какой-то зверь. — Она вздохнула. — Охотник выстрелил… Но это оказался не зверь, а бедный доктор Секс.
У меня глаза полезли на лоб.
— Доктор Секс?
— Так его все звали. Его настоящее имя Рейнер. Доктор Херман Рейнер. Между прочим, он родился в Вене.
— Они все так говорят, — заметил я.
— У него было много клиентов, — сердито проговорила она и добавила уже спокойней: — Много, не значит — весь мир.
Это сразу сужало круг подозреваемых.
— Но «звездочки» к ному залетали? — предположил я.
— Особенно в этом году, — кивнула Барбара, имея в виду прежде всего себя.
— Каким же образом произошло нарушение профессиональной этики? Когда ты это обнаружила?
— Сегодня утром. В почтовом ящике.
Ока подошла к магнитофону, негодующе указала на него пальцем, словно на врага, и нажала кнопку.
— Здесь! Слушай.
Сначала было тихое шипение, а потом раздался громкий мужской голос.
— Не стоит так волноваться, мисс Дюн, из-за того, что случилось, — говорил мужчина. — Многие через это проходят. Вы не первая лесбиянка, которую я встречаю у себя в кабинете.
— Но я не могу избавиться от смущения, доктор, — послышался голос Барбары Дюн. — Хм. Я. конечно, имела в виду другое смущение… Поймите меня… Так неловко рассказывать это все мужчине…
— Вы не должны думать обо мне как о мужчине. Я только доктор, ваш врач, остальное пусть вас не беспокоит. Ну, как же это случилось? Сколько вам было тогда лет?
— Двадцать. — Голосок Барбары слегка дрожал. — Мы с друзьями поехали летом в Коннектикут. С нами была девушка. Блондинка, на два года моложе меня. С потрясающей фигурой. Очень сексуальная. Невысокая, но с пышной грудью и полными бедрами. Должно быть, эта противоположность с моими данными меня так возбудила. Я влюбилась в нее с первой минуты. Мы жили в одной комнате. И однажды ночью…
Сердитый пальчик нажал на кнопку магнитофона.
— Думаю, достаточно, — произнесла Барбара напряженно. — Там есть продолжение, но тебе ни к чему все это слушать, если я не ошибаюсь.
— Совершенно верно, — признался я честно.
— Я и не подозревала, что этот чертов доктор Секс записывает все наши беседы. — Ее глаза гневно блеснули. — Как бы там ни было, уже слишком поздно.
— Значит, после его смерти кто-то завладел кассетами с целью шантажа, — уточнил я. — Сколько просят?
— Не знаю.
— Что? — удивился я. — Может, ты не до конца прослушала пленку? Там должна быть названа сумма…
— Ничего…
— А записка?
— Никакой записки. — Она мотнула головой. — Просто кассета с моим именем и адресом.
— Значит, ты не имеешь понятия, зачем ее вообще прислали — пока, — сказал я. — А эти проходимцы, наверное, разбираются немного в психологии, решив тебя помучить. Потирают руки и ждут, когда ты пойдешь в полицию…
— С ума сошел! — воскликнула Барбара. — И ты можешь представить меня сидящей в полицейском участке и слушающей вместе с толстым сержантом эти истории?
— Хорошо, — безрадостно отступил я. — Обойдемся без полиции, если ты так решила. Что еще? Согласна договориться с шантажистами?
— Не будь идиотом, Хольман. Ты же знаешь, что они никогда не отцепятся. Высосут из меня все до последнего доллара. Они не дают гарантий.
