Над входом в клуб ярко горела надпись “Гарем”, а под ней таким же зеленоватым неоновым светом помигивала эмблема журнала “Султан” — скрестивший ноги маленький толстячок с тюрбаном на голове и клиновидной бородкой.
В холле стояли искусственные пальмы, горел приглушенный свет. Мэтр клуба всем своим видом производил впечатление человека, способного любезно обслужить аристократа и в то же время утихомирить любого не в меру разбушевавшегося клиента. Стены зала были облицованы дорогой полированной фанерой, чей блеск мог поразить воображение разве что посетителя с не самыми высокими претензиями.
— Ваша членская карточка, сэр? — как бы извиняясь, с улыбкой произнес мэтр. — Простите, таков порядок.
— У меня ее нет, — ответил я. — Но у меня назначена встреча с мистером Стентоном. Мое имя — Рик Холман.
— Да, конечно же, мистер Холман, — оживился мэтр. — Мистер Стентон звонил мне и сообщил, что немного задерживается. Он также попросил, чтобы я до его прихода развлек вас. Пожалуйста, прошу за мной.
Я прошел за ним в “Гурия бар” и сел за уединенный столик, стоявший в небольшой нише, откуда хорошо просматривался весь бар. Едва я успел затянуться сигаретой, как услышал мягкий, завораживающий женский голос:
— Добро пожаловать в “Гарем”. Я — Пола, ваша гурия на этот вечер.
Теперь вместо мэтра рядом с моим столиком стояла высокая брюнетка и смотрела на меня томными, но пустыми глазами. Черный с блестками лифчик едва прикрывал ее полные груди, а сквозь прозрачные сералевые штаны просвечивали черные узкие бикини. Ее пупок украшал сверкающий драгоценный камень, на ногах чернели шелковые тапочки с очень длинными и загнутыми узкими мысками.
— У мусульман гурии — райские девы, — заметил я, — и в Коране о них говорится как о самых красивых и вечно юных девственницах. Не могу себе этого даже представить. А вы?
Рот брюнетки открылся, и она тупо посмотрела на меня.
— Что? — вяло переспросила она.
— Ладно, это не столь уж и важно, — примирительно произнес я. — А в чем заключаются обязанности моей гурии?
Девушка проглотила комок, застрявший в ее горле, и, поблескивая глазами, отступила от столика на пару шагов.
— Если хотите выпить, я вам принесу, — холодно промолвила она. — Что-нибудь еще?
— Нет, это все. Не обижайтесь на меня, просто я хотел уточнить, какие между нами отношения. Только и всего. Принесите мне бурбон со льдом.
Девушка направилась к стойке бара, и при ходьбе ее тугие ягодицы под черными бикини, украшенными блестками, показались мне скорее соблазнительными, нежели вызывающими. “Вот ведь как получается, — с иронией подумал я, — привлекательная девушка, явно демонстрирующая свои прелести, готова дать решительный отпор домоганиям наглого мужчины, подобно монашке, с головы до пят закутанной в темные одежды”.
После двух стаканчиков бурбона, когда мне уже наскучило наблюдать за сновавшими по бару райскими девами, откровенно намекавшими на плотские радости, но обслуживавшими клиентов напитками, появился Картер Стентон. Мэтр клуба кинулся ему навстречу и с подобострастным видом, словно настоящего султана, проводил до моего столика. Надо сказать, что на султана Картер Стентон совсем не походил. Этот среднего роста мужчина, начинавший покрываться жирком, с пухлым лицом в обрамлении белых густых кудряшек напоминал продавца бывших в употреблении ракет, который всегда успеет укрыться в безопасном месте прежде, чем ты нажмешь на кнопку самодельной стартовой установки.
— Холман! — воскликнул он, неистово потряс мне руку и уселся на пуфик рядом с моим столиком. — Вы приехали издалека, с Западного побережья. Очень благодарен вам.
Моя гурия вновь появилась рядом и со смущенной улыбкой на устах, слегка касаясь бедром плеча Стентона, промурлыкала:
— Вам что-нибудь принести, мистер Стентон? Он положил руку ей на бедро и легонько сжал пальцы.
— Да, водочный “буравчик”, Пола, дорогая, — после некоторой паузы, попросил Стентон и похлопал девушку чуть ниже ягодицы.
Пола, игриво покачивая бедрами, направилась к стойке бара.
— Хороша, правда? — восхищенно глядя ей вслед, произнес хозяин клуба. — Ей всего лишь девятнадцать, а две сотни в неделю всегда имеет.
— Всем платите такое высокое жалованье? — спросил я.
Лицо Стентона расплылось в широкой улыбке.
— Ей, как и остальным райским девам, я не плачу и дайма[1], но и с их чаевых ничего не удерживаю.
Пола вернулась и, низко наклонившись над столом, чтобы Стентон мог разглядеть все, что у нее было в лифчике, поставила перед ним высокий стакан с коктейлем. Судя по восторженному блеску голубых глаз хозяина, прелести гурии не остались незамеченными. Он вновь проводил ее теплым взглядом, пока та не скрылась в группе посетителей, окруживших стойку бара.
— Да, сэр, эта Пола действительно хороша. — Стентон повертел в руке стакан с “буравчиком”. — Уверен, что вас страшно интересует, почему я так спешно вызвал вас. Ведь так, Холман?
