— Ну, мы с Эди говорили, подумали моно никого не собирать. Посидим в втроем, все равно нам сегодня заказывать мебель нужно для Алана. Он заберет нас после обеда, отвезет показать дом, чтобы Эди смогла, хоть от чего–то отталкиваться.
— А откуда ты знаешь, про это?
— Эди, написала сообщение, Алан провожал ее до аудитории. Она вроде бы в восторге от его просьбы. Хотя я ее понимаю, такой разгул фантазии, не плохая практика для нее, правда?
— Ну она же не дизайнер, а модельер. Это разные вещи.
— Погоди–ка, я что слышу нотки ревности?
— Ничего ты не слышишь, иди, я буду писать письмо отцу.
— Ладно, Мисс НИЧЕГО ВАМ НЕ СКАЖУ, я пойду. У тебя есть 10 минут.
— Десять? Лия, не уж то ты сдаешь позиции? —
— Что? Это вызов? Спорим, он до конца пары не встанет из–за стола?
— До конца пары?
— Да!
— Нет, пожалуй, мне хватит и 10 минут.
— Трусишка. Трусишка. Все я пошла.
— Иди уже!
Я подождала примерно минуту, пока Кайл разинув рот начал слушать Лию, а потом зашла на свой почтовый ящик. Снова новые письма, парочка точно спам. Удалять времени не было. Я нашла папин адрес и поместила курсор на пустой белый экран.
Почту, он проверяет каждый день, да и еще по нескольку раз, поэтому точно, сегодня прочтет. Но вопрос в том, как написать? Долго ждать не пришлось, мои способности журналиста одержали вверх. Письмо было готово, и я нажала отправить.
— Ну, что написала?
— Да, уже отправила. А что такого ты сказала Кайлу?
— Ну, милочка, это секреты мастерства обольщения.
— А если на ушко?
— Хм, ну все очень просто. Я сказала ему, что он чертовски сексуален с указкой в руках.
— Ахаха, что серьезно?
— Тихо ты, услышит же!
— Прости, не могу удержаться. Хоть под стол залезай.
Так закончилась эта пара.
— Скот, я даже слышать не желаю о том, что они там себе напредумывали.
— А зря, у них огромные планы на тебя. Сейчас оступишься и все, считай ты у них в руках к тому же навечно!
— Вечность не так страшна, как кажется.
— Зато страшно как ты ее проведешь.
— Я не понимаю, что я должен сделать, как я это должен сделать? Заставить совершить самоубийство.
— Никого не нужно заставлять, просто направь в нужную сторону. Ни мне тебе рассказывать, что у каждого есть свои болевые точки. Просто найди самого сломленного и дай ему надежду на лучшую жизнь. Да они сами на все пойдут, лишь бы не страдать.
— А ты сейчас согласился бы умереть, зная, как оно на самом деле? Зная правду! Ты собственноручно снова лишил бы себя жизни? Что ты молчишь?
— Черт, да конечно Неет!!! Но сейчас речь не обо мне, а о судьбе тебя и твоей сестры.
— Неужели, нельзя по–другому, Скот?
— У тебя выбора нет! Ты сам согласился с условиями Совета!
— Да меня это все разъедает изнутри, как ты не можешь понять. Я хочу, чтобы эта боль ушла.
— Вот тебе и надежда на спасение! Ты сейчас готов сделать выбор в пользу Совета, потому как справиться с муками совести не можешь, как и в смерти сестры! Вот что значит переломить волю! Так ты должен сломить и их, если снова хочешь увидеть Мегги. Алан, Совет совсем не глуп, ты думаешь, они на благо дают свои дары?
— Да знаю я все.
— Ты уже нашел нужную душу? Тех слишком много, ты обязан выбрать одну!
— Я не смогу сейчас сказать, кого из них проще будет забрать. Нужно время. Все разные, мысли, истории, переживания, радости. Все это приедается и к моему телу, будто я магнитом становлюсь для них.
— В этом то и проблема, ты сосредотачиваешься на всех них, а нужно оставить только одну душу.
— И как я это сделаю? Вдруг я ошибусь?
— Не ошибешься, выбери самого слабого и раздави!
— Зловеще звучит.
— А ты и есть зло, ты Смерть Алан! Так позволь же ей руководить твоими эмоциями, и ты победишь, и ты получишь, то о чем мечтаешь!
Я остался стоять посреди детской комнаты. Скот исчез. От чего в детской, спросите, вы? Все потому что я пришел за ней. За девчушкой, которая сидит сейчас в кресло–качалке и ждет свой последний в жизни восход. Время снова пошло!
Я поднял старого плюшевого медвежонка с пола, он был очень потрепан, бантик на его шее превратился из яркого желтого цвета в тускло–желтый. Голубая пуговица вместо синего глазка и зашитое ухо медведя, не казалось для меня таким ужасным, как само происходящее. Я медленно подошел к девочке, она, увидев мишку, вскочила и выхватила его прямо из ладони.
— Мистер Пуфииистик! Как ты себя сегодня вел? Мистер Пуфистик познакомься с дядей, он нас не обидит! Он обещал.
— Здравствуйте, многоуважаемый Мистер Пушистик, вы, наверное, очень сильный, вы ведь защищаете свою принцессу!
— Да. У него даже фрамы есть, хочеф посмотреть?
— Хочу.
— Вот. Мистер Пуфистик боролся с Мистером Львом из–за моих ленточек.
— У тебя красивые ленточки.
— У меня их много. В фкафу лежат, пойдем, посмотрим. — Ей всего пять лет, но она истинная принцесса из всех принцесс на свете. Реденькие пшеничные кудряшки, завязанные небрежно в маленький хвостик теми самыми ленточками. Сегодня они были алыми.
— Смотри как много, мне их мама подарила.
— А хочешь, мы сделаем сейчас из тебя самую красивую принцессу?
— Да, да.
— А Мистер Пушистик не будет возражать?
