– Вот такие новости.– я не знаю почему я смолчала про то что Ред дал мне свой номер телефона, и думаю сейчас это мало меня интересует. Слишком истощено мое тело и разум. Вся эта напряженка съела меня изнутри, оставив только возможность биться моему сердцу. Ехал бы сейчас на меня танк, даже с места не сдвинулась. Настолько все равно, что страшно. Глаза закрылись и я улетела. Тело мое лежала в кровати, поверх одеяла, рядом девчонки сопели почти в унисон. А мое астральное тело полетело высоко к потолку и, пролетая через стены, я вылетела на улицу в густой туман. Сырой воздух и влажность слегка подзавили мою челку. Волосы, растрепанные за целый день превращались на ветру в солому. Тучи закрыли небо темно-синей вуалью, даже свет звезд не проникал через нее. Я полетела еще выше, как на ниточках марионетка старого кукольного театра. Сопротивляться не хотелось, и разумом открылась для всего. Дымкой закружилось вокруг облако, приподнимая и усаживая меня на невидимый стул. Как на настоящем сижу, только немного мягче. Вокруг закружили бабочки, из неоткуда они принесли радужные цвета. Как было бы прекрасно иметь в шкафу платье таких цветов. Самое интересное, что каждая бабочка сама по себе неповторима. И здесь дело не только в цвете крыльев, а в их длине и интереснейших узорах на них. Будь у меня такой наряд, я была бы точно королевой бала. Желтый кленовый листок с ярко рыжими заостренными краями упал мне на колено. Над моей головой расправив ветви по сторонам, стоял огромный Клен с толстым стволом и кривыми корнями. С него не прекращаемым потоком на меня падали листья. КРАСИВО. Как в сказках. Мой воображаемый стул опустил меня на плоскую поверхность, ступив на которую я поняла, что на мне совсем нет никакой обуви. Босые ноги ощутили холод под собой, будто под той поверхностью лишь лед и вечная зима. Под собой я увидела искаженные дома, огромные здания, парки с озелененными участками, летящих воронов и серый грязный воздух. Интересно, что это за мир. Здесь совсем не так красиво, как наверху с листвой клена и радужными бабочками.
20 глава
Сердце заныло, и боль свалила меня на колени, а затем и совсем выбила опору из под ног. Будто изнутри вынимали наживую что-то очень важное, что-то, что заставляло жить. Голова начала проваливаться сквозь ледяную поверхность, засасывая все остальное тело поочередности. Все прекратилось, когда мое тело, оказалось, по ту сторону стены, на которой я пять секунд назад корчилась от боли. Тут, в этом сером мире, я заледенела. Кости промороженные до их основания, как и мышцы, укрывавшие их, промерзли, но холод не был так ощутим. Сырость присутствовала в каждом уголке, миллиметре домов. Не пропуская происходящих действий, я шла куда-то вперед, до тех пор, пока плечом не столкнулась с камнем. Твердый, как статуя высокий камень с алмазно –зелеными глазами. Это была статуя высокого парня, в укрытом длинном плаще и капюшоном, надвинутом на мраморное лицо. Эти зеленые глаза устремлены не на меня, а высоко наверх, откуда только что, упала я. И отчего-то они грустны и пусты одновременно, лишь их цвет живой, но очень холодный, как кусок льда на теплом плече. Будь я в своем теле, мурашками покрылась от одной мысли об этом.
Руки начали зудеть в ладонях, на миг я услышала стук собственного сердца, колотящего так глубоко внутри, что это казалось бы невозможным. Одна ладонь коснулась статуи и клянусь своим дневником, она двинулась. Я приложила вторую ладонь к руке статуи, проводя большим пальцем по внутренней ее стороне , и она снова двинулась. Не на месте, а внутри, будто под камнем что-то шевелилось, что-то живое. Я подошла ближе, и ухом приложилась к груди холодной статуи. Не обращая внимание на свое ритмичное сердцебиение, я слышала еще посторонние короткие стуки. А потом заиграло фортепьяно, мелодия классиков, старая. Но в новом исполнении более чувственная, живая, как моя кровь, текущая по венам. Статуя снова шелохнулась, но уже не внутри, а просто вперед. Мою руку крепко сжала теплая ладонь, минуту назад, которая еще была холодной. По спине скользнула еще одна рука, и мое тело крепко прижалось к телу мужчины в плаще. Капюшон скрывал лицо на половину, из темноты его я видела горящие пустые глаза, смотрящие прямо на меня, а свет озарял сторону его губ. Мелодия проигрывала повтор, как заезженная пластинка на магнитофоне у нашей соседки. Моя бывшая статуя опускала голову ко мне, и продолжая смотреть в его бездонные , как пропасть в аду, зеленые глаза я сначала погрузилась в полную тьму, и только за тем ощутила поцелуй Смерти. Только от такого можно было умереть на месте. Поцелуй на грани возможной нежности и грубости, сладости и горечи, как слезы от потери любимых. Будто все в одном прикосновении губами смогло бы передать все наши эмоции ощущаемые нами при жизни. Значит ли это, что я умерла? НЕТ, ЭТО ЖЕ ПРОСТО СОН. Но такой яркий и на половину живой, что порой хочется уснуть на вечно. Самая красивая Смерть, уснуть и не проснуться.
