Вскоре Георгий получил задание создать группу из семидесяти пяти человек рядового состава и двадцати пяти офицеров. Все они должны были говорить по-русски. Большинство из тех людей, о которых в данном случае могла бы идти речь, находились или на фронте, или служили в разведке. Некоторые из солдат, говорившие по-русски, даже не имели американского гражданства, поскольку жившие во Франции белоэмигранты призывались в армию без соблюдения каких-либо предварительных формальностей. В американской армии можно было служить, не являясь американским гражданином, но это не допускали на флоте.
В поисках подходящих для него людей он сначала поехал в Виттель, чтобы поговорить с генералом Деверсом, командующим 12-й группой армий. Оттуда его путь шёл вдоль границы в северном направлении через Эльзас-Лотарингию.
Где-то в конце ноября, находясь в Намюре, он получил известие о прорыве немцев, хотя в американской штаб-квартире об этом ещё не знали. С продовольствием было очень плохо. Для того, чтобы они снова смогли пополнить свой паёк, им предложили ресторан, находящийся между Льежем и Спа; там они узнали, что немцы вступили в Бастонь, а американские соединения отступают. Все молодые бельгийцы бежали оттуда в страхе, что их заберут служить в немецкую армию.
Трудности начались тогда, когда союзники ошибочно предположили, что Антверпен будет взят немцами. Поскольку в октябре 1944 года американские войска стояли на бельгийской границе, практически во Франции, коммуникационная линия растянулась на пятьсот километров. По распоряжению генерала Лорда въезды и выезды на всех улицах были промаркированы двумя цветами, всякое другое движение, даже на велосипедах, было запрещено. Грузовики двигались колонной в пятьсот километров, с расстоянием в двадцать метров друг от друга. Каждые двадцать четыре часа подвозилось восемнадцать тысяч тонн необходимых грузов, в том числе продовольствия. Немецкая авиация, уже не располагавшая к тому времени большим числом самолётов, не могла этому помешать.
Георгий всё ещё пытался набрать людей в свою группу, но полковники из G-2 сказали ему: «Забудьте об этом; у нас на это больше нет времени».
Он отправился в Ахен, который по-прежнему был занят американцами. Остановившись по пути переночевать в гостинице, он наблюдал, как шестнадцатилетние ребята, запасшись карманными фонариками, собирались в лес на поиски немцев. Но вместо того, чтобы ехать в Ахен, Георгию пришлось отправиться в Эйпен. Там в кармане кителя одного убитого немецкого офицера был найден весь план Арденнской операции, включая многочисленные подробности: так, например, в операции предполагалось, в частности, задействовать джипы с американскими опознавательными знаками и с людьми в них, говорящими по-английски. Чтобы избежать столкновения со своими, при встрече нужно было приподнять каску.
В последующие три дня Георгий остерегался поднимать руку к своей каске. Затем он поехал в Голландию, в Маастрихт, чтобы там отчитаться о своей работе в G-2.
Георгий носил морской мундир, серую каску и сапоги английского производства. Когда часовые, проверявшие документы, приняли его за немца, он пришёл в ужас, а когда он докладывал начальству, что приехал из Спа, на него посмотрели испытующе и сказали: «В Спа сегодня утром вошли немецкие танки». Георгий повторил настойчиво: «Я уехал оттуда в двенадцать часов и не видел немецких танков». Положение становилось всё более запутанным. Георгий снова поехал обратно через Льеж и Намюр в направлении Вердена, где находился большой лагерь немецких военнопленных.
Комендант лагеря пригласил его на ужин и уже открыл бутылку шампанского; но, когда они сели за стол, зазвонил телефон, а затем раздался страшный шум. «У нас уже не остаётся времени на ужин», – крикнул комендант. У него в лагере было пять тысяч немецких военнопленных, а сейчас неподалёку был выброшен немецкий военно-парашютный десант.
В это же время высадился парашютный десант под Парижем, недалеко от вокзала Сен Лазар. Семьдесят пять немецких парашютистов получили задание взорвать стоявший там специальный поезд Эйзенхауэра. Когда Георгий три или четыре дня спустя приехал на джипе в Париж, ему оказалось проще доехать до штаба фронта, чем до гостиницы.
И всё-таки ему удалось во время этих своих сумасшедших поездок собрать группу из ста человек. В Нейи (генерал Конрад) и в G-2 (генерал Лорд) им мог быть прочитан краткий переводческий учебный курс. Курсами руководил белоэмигрант граф Шувалов, чей предок явился когда-то основателем Московского университета. А он теперь был американским гражданином и майором 82-й парашютно-десантной дивизии.
