История семьи русских промышленников, которой в определенный исторический период принадлежала половина страны. Почти 300 лет Строгановы были самыми богатыми людьми России.В книге рассказывается о том, как была основана первая в России художественная школа, известная ныне как Строгановка, о том, как Строгановы подарили Петру I бочку с золотом, за которую получили титул баронов, об основании церквей, заводов, приютов, о завоевании Сибири, о балах и войнах, а также о невероятной щедрости, самоотдаче и благородстве великой русской семьи.Императрица Екатерина II в шутку часто говорила про чету Строгановых: «Два человека у меня делают все возможное, чтоб разориться, и никак не могут!»
Великий день сегодня в Москве. Княжеские палаты ждут возвращения великого князя Дмитрия Ивановича с его крестным сыном Спиридоном. Кипят котлы на поварне, краснощекие девки вбивают крепкими руками тесто на пироги, раскладывают по блюдам запеченных осетров и лебедей. Стучат, стучат ножи, режется капуста и брюква. Звенит венецианское стекло – разливаются по богатым бутылям медовуха и наливки.
– Ах ты, олух царя небесного, – слышится могучий мужской голос, потом раздается звук увесистого подзатыльника и из двери черного хода вылетает курносый парнишка лет десяти, смачно потирающий гудящий затылок. За какое шкодство получил он его так и останется для истории тайной. История, и здесь она уже, как нечто огромное, великое и необъятное, пишущееся с заглавной буквы избрала главным героем сего дня ханского мурзу, татарское имя коего в свои свитки она не внесла. Крещеный нынче при большом скоплении народа великомудрый мурза, сын татарского хана, стал именоваться Спиридоном, а в крестных у него теперь значился сам великий князь Дмитрий Иванович Донской.
Как же такое могло случиться, что ханский сын решил сменить исконную веру? Посланный татарским ханом на службу к князю московскому был человеком умным, образованным. Прожив не один год на российской земле, выучив язык, приняв традиции и обычаи русского народа, татарский сын решился сменить веру. Событие сие для того времени было, скажем прямо, неординарное.
Вот почему так суетилась челядь, почему накрывались столы, притом, не только в палатах княжеских, но и во дворе. Князь Дмитрий Иванович – душой широк, посему гуляй честной люд московский, поднимай чарку за ради Христа, дела его благие.
Звонят колокола радостным перезвоном, окрестный люд крестится и бьет земные поклоны. Солнце и то решило поучаствовать в сем благом деле – вышло из-за туч во всем своем великолепии, осветило пышные шапки снега на ветвях берез, засверкали маковки церквей. И вот на княжеский двор ступает праздничная процессия. Великий Князь Московский Дмитрий Иванович вышел вперед, громко и ясно зазвучал его голос:
– Ныне обращен в нашу веру христианскую друг мой, с сего дня крещеный именем Спиридон. Великая радость от того у меня на сердце. Вижу я, что вера наша близка становится людям разумным. Празднуй, люд московский, вместе со мной!
В радостных криках потонул его голос. Выкатили на княжий двор бочки медовухи, полилось рекой жаркое летнее вино, пахнущее лугами.
А тот, в честь кого и устроен пир, стоит скромно рядом с князем. Нет на лице его ни гордости, ни бахвальства.
Много ночей в размышлениях провел ханский сын, вспоминая с каким сердцем ехал он в землю московскую, не предполагая, что вот так распорядится судьба. Покидая родной дом по велению отца, не думал мурза, что придется задержаться ему в Княжестве Московском ни один год. Вот уже со смехом вспоминал он, как пережил первую зиму, как дивился на пышный белый снег, как мерзли на холодном ветру щеки. Как учил он речь русскую, чтобы свободно изъясняться с князем и его приближенными. И вот теперь выступил он вперед. Отвесил земной поклон по русскому обычаю.
– Благодарствую, отец мой нареченный, – сказал он с мягким акцентом.
Одобрительно загудела толпа, приняла иноземца. Теперь он – единоверец, а это много, ох как много, значит!
Ох, и славный то был пир! Сколько прожил на русской земле Спиридон, а не уставал удивляться мастерству стряпух. Ведь только пирогов одних на столе десять видов: и мясные, и рыбные, и сладкие, и с припеком, глухие и расстегаи. Запеченные осетры в окружении налимьей печенки, белорыбица, стерлядки, фазаны искусно приправленные заморскими специями, зайцы рассольные и сковородные, лебеди запеченные и опять облаченные в белоснежное оперение, хороводы рябчиков, моченые репа и капуста, мороженая клюква и медовое вино двадцати сортов.
– Люб ты мне, Спиридонушка, – князь Дмитрий Иванович крепко обнял крестника. Голос у князя был уже порядком захмелевшим. – А вот скажи ты мне, как же ты не побоялся шаг то такой совершить? – И пристально посмотрел на Спиридона. И в серых глазах его читалось уважение и восхищение поступком.
– Я так думаю, что на все божья воля, – ответил смиренно Спиридон. – Господь сам рассудил так, чтобы я в земле русской пожил, увидел благолепие церквей, услышал голос молитвы, принял в сердце его законы.
И хоть речь татарина резала слух своим вражьим акцентом, но слова-то были очень правильными! Понимал князь Дмирий Иванович, что ханский сын, перейдя в веру православную, укрепил такое еще шаткое положение обескровленного государства Московского. Мог ли подумать сам мурза, что его родной сын отречется от веры родной и примет христианство?..
Ох, как будет он гневаться, когда узнает, ох как будет!!!
