Про сад я помнила только два момента: надпись над входом и суть учения Эпикура (что, по сути, к саду отношения особого не имело), что удовольствие - высшее благо.
О чем я и поведала Олегу Витальевичу.
- Так... - его ухмылка стала чуть шире. - И о каком же удовольствии шла речь?
- О высшем, Олег Витальевич.
- Каком-таком высшем, Зимина? - Строгов встал со стула.
- Ну, духовном.
- Ты уверена, Зимина? Если высшее благо - удовольствие, то как же выпивка, наркотики, секс? - он остановился напротив меня и чуть наклонился, чтобы приблизиться к моему лицу.
От его близости или слов щеки предательски запылали. Но я продолжала упрямо смотреть ему в глаза, стараясь не замечать каверзной полуулыбки.
- Для вас только это является удовольствием? - решила также подкалывать я, чуть приподняв брови.
В аудитории послышались смешки. Собственно, в прошлом году подобные подколы постоянно случались на его парах, потому избежать их сейчас было, наверное, нереально.
- А для тебя? - преподаватель положил руки мне на плечи и едва ли не запрыгнул мне в глаза - так близко стоял.
- Не только это.
- Но и это тоже, Зимина, видишь? - он торжествующе улыбнулся, наконец отодвинулся от меня и медленно дошел до окна, заглянул туда и резко развернулся.
Я вздохнула. На самом деле ничто из вышеперечисленного не было для меня удовольствием. Первые два просто потому, что терпеть не могла, наркотики вообще не пробовала и не собиралась, меня и без них могло вштырить так, что остальное ни к чему. А алкогольные напитки не любила за их вкус. Никогда не понимала, что прикольного в том, чтобы употреблять их, если они даже невкусные? Словом, у некоторых есть повод посмеяться надо мной, но мне все равно. В плане удовольствий меня все устраивает, кроме третьего пункта, который я пока еще не успела попробовать.
- Расскажи нам, что Эпикур говорил о совокуплении с женщиной.
Вот на этом вопросе меня уже конкретно охватила волна стыда, которую тут же захлестнул гнев. Теперь, прослышав о
Собственно, я понятия не имела, что Эпикур об этом говорил, если он вообще говорил что-то об этом, о чем тут же сообщила Строгому. Он в ответ прищурился, сказал, что я не интересуюсь философией, и разрешил сесть на место. После нескольких минут рассказа непонятно о чем, он все же вернулся к высшему удовольствию и, собственно, практически полностью подтвердил мои слова.
Со звонком я, словно ненарочно, прошла мимо стола преподавателя и, вильнув в нужную сторону бедром, смахнула листы его лекций на пол.
Он наклонился за ними и снизу вверх посмотрел на меня прищуренными зелеными глазами.
- Ой, прошу прощения, - состроила невинную улыбочку я.
Почти вся группа уже вышла, оставались только я, Дина и Света, да Олег Витальевич с разбросанными по полу лекциями. Я нарочито медленно убирала в сумку тетрадь, ручки, по очереди каждую... Наконец Дина и Света ушли, решив, видимо, не дожидаться меня.
Тогда я подошла к преподавателю.
- Олег Витальевич, - я оперлась о его стол руками и чуть приблизилась к нему. - Я хотела спросить вас...
- О чем, Зимина? - недовольно поторопил он. Вообще, я прекрасно его понимала - тоже не могла терпеть медленные, растянутые слова. Но за свои "совокупления с женщинами" он должен был заплатить.
- У меня недостаточный уровень подготовки по философии? Возможно, мне понадобятся дополнительные занятия...
- Я не встречаюсь с юными и глупыми студентками вне стен университета, Зимина.
Стыд захлестнул меня с головой.
Первый и последний раз я это сделала!
- До свидания. - Я развернулась и направилась к выходу, радуясь, что здесь есть куда деть глаза.
Уже у самых дверей Строгов схватил меня за предплечье, разворачивая к себе. Я приложила всю силу воли, чтобы смотреть на него спокойно, без тени стыда.
- Хотя, твои знания и правда стоит подтянуть... Я согласен это сделать. Тогда завтра в пять в университете. И бесплатно, если ты принесешь чай, - он едва заметно улыбнулся, подмигнул и вышел из аудитории.
Я еще минуту ошарашенно смотрела на дверь, размышляя о завтрашнем свидании, пока внутрь не стали заходить студенты другой группы.
Придется отпроситься с работы...
