На детской площадке с обычными для того времени беседками, висячими и перекидными качельками и круглыми барабанами каруселей, стояли двое, мужчина и женщина. Похоже, они специально выбрали для прогулки место, которое в столь поздний час никто не посетит. Они не были похожи на влюбленных: стоя друг против друга, они спокойным, рассудительным тоном обменивались фразами, словно вели деловой разговор.
Это были профессор и Габи.
"Выйти к ним? Дане хотел, чтобы я здесь внезапно появился? Или он просто видел идущую сюда Габи? И что делать, если они сейчас меня тут застукают? Да ничего. Француз сказал, что Габи гуляет здесь одна. Меня обеспокоило, вдруг хулиганы. Подошел, вижу, она не одна. Остановился в раздумьях, может, я тут лишний. С другой стороны, место странное. Может простой человек растеряться, задуматься, не знать, чего делать? Запросто."
Они говорили вполголоса: как Виктор ни вслушивался, он не мог разобрать слова. Так продолжалось минуты три или пять. Наконец, профессор, стянув с руки кожаную перчатку, полез за отворот пальто и протянул Габи какой-то небольшой предмет: та кивнула - Виктору показалось, что она произнесла слово "данке", - обменялась с профессором еще парой фраз, и, повернувшись, пошла твердым и спокойным шагом к главной аллее. Мерный стук ее каблучков по асфальту казался Виктору неожиданно громким, он подался назад, за куст, чтобы остаться незамеченным. Не глядя по сторонам, Габи достигла конца тропинки и свернула на аллею в сторону гостиницы.
До слуха Виктора донесся легкий щелчок. Лицо профессора озарил бледный огонек газовой зажигалки; спустя секунду он погас и красный светлячок зажженной сигареты застыл на темном силуэте, словно точка лазерного прицела. Профессор курил торопливо, жадно затягиваясь; не закончив, он погасил окурок о край железной урны и бросил его, затем таким же размеренным шагом пошел в ту же сторону.
"Ну вот, все и выяснилось. Встреча агентов. В институте и гостинице боятся прослушки, по лесу ночью бродить - вызовет подозрения. Значит, им и надо попастся. И что там передал профессор? Это подбросят мне, подсыплют или еще как? Посмотрим."
После ночного парка номер гостиницы показался теплым и даже уютным. Что-то в нем было от глубокой лисьей норы. В динамике серебряным колокольчиком переливался чистый, высокий голос Маргариты Суворовой - "Любовью первой, долгожданной, ласковый, мой желанный, я тебя люблю..."
За окном тревожным предчувствием висела ночь. Господи, как же он все-таки хорош, этот здешний мир, похожий на купе скорого поезда, подумал Виктор. Завтра - послезавтра все решится. Решится неожиданно, непредсказуемо для него.
"Все ли я сделал, чтобы сохранить этот мир, эту грустную осень перед первым снегом, где перемешано реальное и несбыточное, где люди только-только оттаяли, пришли в себя после страшной войны? Не знаю. Надо не думать, об этом, надо выспаться, завтрашний день потребует много сил."
Ничто не предвещало беды.
За окном светился утренний туман в огнях фонарей, и стекла были покрыты тонкими черточками капель дождя. По радио оркестр Поля Мориа мурлыкал вечную мелодию "Love is Blue". Пропикали сигналы точного времени, и голос Левитана взволнованно изрек:
- В ночь с пятое на шестое ноября в отношении частей советских войск, находящихся на территории дружественной нам Чехословакии в полном соответствии с имеющимися мирными договоренностями, была совешена беспрецедентная по масштабам провокация. По этому поводу ТАСС сделал заявление...
"Война? Ограниченный конфликт? Немцы бомбили?"
- Толпы граждан, в основном из числа безработной молодежи и студентов, поддавшись на провокации националистических элементов, сумели проникнуть на территорию советских военных баз и заблокировать взлетно-посадочные полосы и пути выезда боевой техники. Цель этой националистической авантюры - спровоцировать кровавые столкновения между совесткими военнослужащими и теми из жителей, кто пошел на поводу у националистических подстрекателей...
Они блокируют воинские части, чтобы совершить переворот и ввести немецкие войска, подумал Виктор. Это хуже, чем локальный конфликт и гражданская война. Это начало крупной войны в Европе. А стычки с войсками спровоцируют восстание. Дерево прыщавой революции хотят полить кровью мирных жителей, чтобы вся Европа поднялась против русских. Все так знакомо...
- Советское правительство требует от президента и правительства Демократической Республики Чехословакия принятия решительных мер по восстановлению законности и порядка и выполнения мирных соглашений. В противном случае советская сторона оставляет за собой право расценить бездействие чехословацких властей, как сговор с националистическими элементами и попытку руками доверчивых граждан развязать военный конфликт в самом сердце Европы...
Вот оно, настоящее попаданчество, сказал себе Виктор. А не какое-нибудь "Галактический штрафбат выносит мозг Сталина".
