Когда я впервые услышал о ТВИ, мне стало любопытно, хотя настроен я был скептически. Мне понравилась идея, что можно приобрести хорошую физическую форму за короткий период времени, и особенно мне понравилась идея об улучшении чувствительности к инсулину, потому что мой отец умер от болезни, связанной с диабетом, и я видел, что то же самое может произойти со мной.
Форма ТВИ, которой я решил придерживаться, состояла из 3 сеансов по 20 секунд 3 раза в неделю в течение 4 недель. Мой наставник, профессор Джейми Тиммонс из университета Лафборо, заверил меня, что данный вид режима, как правило, ведет к улучшению инсулиновой чувствительности примерно на 25 %, а также к повышению VO2 max (см. страницу 44) примерно на 10 %. Еще он предупредил меня, что это лишь средние показатели и что мои результаты могут быть как лучше, так и значительно хуже.
Прежде чем испытывать меня в этом коротком и энергичном режиме, Джейми измерил мою толерантность к глюкозе и мой VO2 max. Я пришел в лабораторию и, поскольку не ел в течение 10 часов, на голодный желудок выпил стакан чего-то с равноценным заменителем 15 чайных ложек сахара в нем. Это было отвратительно. Затем мне нужно было лежать, каждые 10 минут в последующие два часа у меня брали кровь для анализа.
С результатами ко мне пришел Джейми. Я смог прочесть по его лицу, что новости не особо хорошие.
«Ваши результаты не идеальны, – сказал Джейми. – Уровень глюкозы в вашей крови поднялся после всего выпитого сахара, а затем медленно снизился до отметки чуть ниже уровня, который мы называем нарушением толерантности к глюкозе. Так что вы еле-еле в пределах здорового диапазона. Но только еле-еле».
Секрет этой формы тренировки в том, что ее энергичность по-настоящему разрушает запасы гликогена в мышцах, и это сигнал от мышц к кровообращению, говорящий, что организму требуется больше глюкозы.
С этим тревожным открытием, грохочущим в моей голове, я сел на велотренажер, чтобы они могли измерить мой VO2 max. В течение следующих 20 минут я доводил самого себя до собственного абсолютного предела, надеясь, что уж эти результаты получатся более обнадеживающими. Мой результат VO2 max – 37 мл/(кг×мин) – миллилитров кислорода на килограмм массы тела в минуту – получился не выдающимся, но, по крайней мере, приемлемым. Я бы, конечно, предпочел «мировой класс», но вынужден был смириться с оценкой, «хорошей для вашего возраста».
С такими результатами я отправился делать ТВИ на специальном велотренажере, который мне одолжил Джейми. Следующие 4 недели я гонял свое маленькое сердце на этом самом велотренажере по 1 минуте в день 3 раза в неделю. Я наслаждался тем фактом, что все это занимает мало времени, а также выполнением сложной задачи настоящего самопринуждения, но обнаружил, что даже 20 секунд кручения педалей изо всех сил против сопротивления могут заставить мои бедра гореть.
Чтобы посмотреть, возможно ли такое вообще, я иногда пытался выполнить спринты в костюме и галстуке. Ответ – такое возможно: так как фактически тренировка была очень короткой, мне никогда не становилось некомфортно жарко, я уж не говорю о поте.
После 4 недель я вернулся в лабораторию на повторные тесты. Я выпил тошнотворно сладкий напиток и как только мог заставлял себя крутить педали на велосипеде.
Пришло время получения результатов. Были и хорошие, и плохие новости. Хорошая новость была в том, что моя чувствительность к инсулину повысилась на значительных 25 %, в точности как и предсказывал Джейми.
Я был очень удивлен тем, как такое случилось.
Джейми не точно уверен, но он предполагает, что один из способов работы ТВИ заключен в разрушении запасания гликогена – то есть глюкозы, которая хранится в мышцах. «Секрет этой формы тренировки в том, что ее энергичность по-настоящему разрушает запасы гликогена в мышцах, и это сигнал от мышц к кровообращению, говорящий, что организму требуется больше глюкозы. В отличие от ходьбы и бега трусцой, при которых вы можете задействовать 20–30 % своей мышечной ткани, в этом случае вы активируете 70–80 % и тем самым действительно создаете гораздо большее место для поглощения глюкозы, поступающей из пищи».
Это была хорошая новость. Моя возросшая чувствительность к инсулину предполагала, что на какое-то время я могу снизить риск превращения в окончательного диабетика.
