— Я могу и не говорить, — обиженно отпарировал Беленький и сел. Но тут же снова встал: — Первый — участок технической документации. Так?
Мне снова пришлось подтвердить:
— Так.
— Кажется, помню… Этот участок должен сидеть верхом на проектировщиках и выколачивать из них такие чертежи, чтобы жизнь наша стала приятной и радостной… Все детали стандартные, никаких фокусов в плане здания — прямоугольник, и все, чтобы коммуникации наружные были, конечно, короткие… Как, товарищи: почетная задачка?
— Очень, — ответил Визер, разглядывая Беленького выпуклыми добрыми глазами мопса.
— Начальник этого участка… — Беленький, как опытный оратор, сделал паузу, — должен быть помесью соловья и волкодава… Спросите: почему? Отвечу: он должен петь проектировщикам дифирамбы, чтобы они растаяли, а когда они заслушаются — схватить их за горло… — Беленький поднял руку и продемонстрировал как. — Если хорошенько давить, то на этом можно сэкономить труд наших рабочих. Так, Виктор?
— Уж очень свирепые у вас выражения, — улыбаясь, ответил я. — Но смысл таков.
— Ерунда все это, сущая ерунда! — вдруг досадливо сказал Анатолий. — «Давить, давить!» Выслушают вначале, народ они вежливый, а потом просто выгонят из проектной организации. Выгонят! Да к тому же уже давили, — не обращая внимания на реплики, продолжал Анатолий. — И выдавили прихожие, в которых нельзя повернуться, и совмещенные санузлы, черт бы их побрал. Дали мне такую квартиру.
Анатолий замолчал, перевернул чистый лист бумаги, который лежал перед ним.
— Нет, Анатолий, надо давить, — убежденно сказал Беленький.
Анатолий снова перевернул лист.
— Я считаю, проектировщиков нужно заинтересовать, чтобы они проектировали конструкции нетрудоемкие в строительстве. Только дифирамбы или давление — это все чепуха. Нужна система, объективные показатели, которые подчиняли бы работу проектировщиков этой задаче.
— Поясни, пожалуйста, — попросил Визер.
— Поясню, — вежливо ответил Анатолий. — Сейчас узаконен и действует ряд показателей, характеризующих проект: стоимость, использование объема. А скажите, отчитываются ли проектировщики, — я говорю об официальном отчете, — за технологичность проекта, то есть за удобство возведения его? Есть такие показатели?
— Нет, таких показателей нет, — задумчиво сказал Визер.
— Итак, в проектной конторе подсчитали, что монолитная балка у торца здания, на высоте двадцатого этажа, стоит всего шестьдесят рублей, а подумали ли там, во что обойдутся приспособления, чтобы ее забетонировать?.. Я прикинул — двести рублей, в три раза больше сметной стоимости. Эти расходы совершенно не учитываются.
— Что ты предлагаешь?
— Разве не ясно? — начал закипать Анатолий.
— Анатолий Александрович! — остановил я его.
— Ну что «Анатолий Александрович, Анатолий Александрович»? Предлагаю разработать и применить такие показатели: «коэффициент сборности», «коэффициент тяжести»… Вот смотрите! — Анатолий резко открыл дверцу шкафа и вынул большой белый картон. — Вот смотрите, какие могут быть показатели…
— Понятно, понятно, — сказал Визер, разглядывая таблицу. — Но это общая оценка проекта. А, как я понимаю, ты хочешь в процессе проектирования оценивать отдельные конструкции. Как с ними быть?
— Действительная стоимость — вот критерий. Эта самая балка на двадцатом этаже должна быть расценена по фактической стоимости… Тогда она вскочит в такую копеечку, что проектировщики от нее откажутся.
— Это все очень сложно! — закричал Беленький. — Надо давить на проектировщиков — и все. Ведь ты, Виктор Константинович, согласился со мной. Так?
Я молчал. Да, только что я согласился с ним. Я не подготовился к этому совещанию, думал свести его только к комплектованию нового управления, но вот во что оно вылилось! А Анатолий подготовился, он, а не я поступил как инженер, продумал все, разработал показатели. Сейчас все ждали от меня ответа… Э, нет, вилять я не буду.
— Мне кажется, Беленький, — сказал я, — что мы с вами не продумали этот вопрос. Я считаю, что Анатолий Александрович полностью прав. Именно так и следует поступить…
— Ну хорошо, а кто пойдет к проектировщикам? — спросил Визер.
— Анатолий Александрович как автор? — предложил я.
— Нет, я не пробью.
— Ну, тогда Топорков?
— Не могу, Виктор Константинович, трудно, — Топорков встал.
Я оглядел всех.
— Хорошо, этот вопрос я возьму на себя.
— Мы, может быть, кончим теоретические исследования? — вдруг насмешливо спросил Морозов. — Вроде, кроме этих вопросов, еще кое-чем нужно заниматься. Ерунда там, мелочи — сдача домов в эксплуатацию…
Он не смотрел на меня. Морозов почему-то всегда дулся на меня, избегал встреч. На совещаниях изредка я ловил его тяжелый испытующий взгляд, словно он что-то во мне проверял. Это было неприятно.
— Сейчас с этим вопросом заканчиваем, — как можно спокойнее ответил я.
Но Морозов не принял мира.
— Давно пора! — с вызовом сказал он.
Мне потребовалось время, чтобы пересилить себя.