Я не забыл о задании начальника главка. Пока Быков, щелкая подтяжками, всеми способами подгонял стройку, пока Ким с обворожительными улыбками показывал ее многочисленным посетителям, пока, наконец, Роликов, получив посуду, удовлетворенно принимал бетон, мы с «бестелесным» конструктором Раковым объезжали поставщиков. Как сейчас говорят, «заводы-изготовители» (странный термин! Как будто существуют заводы, которые не изготовляют).
Начальник главка оказался прав: заказать на заводах нетиповые конструкции — трудно. Хотя время было мирное, но почему-то перед заводами оказались все виды военно-инженерных препятствий. Особенно сосредоточивались они у здания главка строительных материалов, точнее, на третьем этаже, в комнате Евгения Александровича.
Комната на первый взгляд (ох этот первый взгляд!) была сугубо мирной: стол побольше, стол поменьше, телефонный столик, несколько красных стульев, вот и все. Да и сам Евгений Александрович военные действия вроде не открывал. Он только тонко усмехнулся, выслушав нашу просьбу, поднял и опустил телефонную трубку, нажал кнопку звонка, подождал, но никто не вошел, деловито переложил папки на столе. Но как только Раков закончил, быстро сказал:
— Этого заводы изготовить не смогут.
— Не понимаю… — начал я.
Это «не понимаю» стоило нам дорого. Евгений Александрович тут же прочел длинную лекцию, из которой явствовало, что заводы (он сказал: «мои заводы») не имеют форм для наших конструкций. Остановился подробно на перспективах усовершенствования форм и вообще — развития заводов. Получалось, что лет через пяток он, Евгений Александрович, сам придет к нам и чуть ли не на коленях будет просить этот заказ. Но пока… Евгений Александрович только развел руками.
Я попробовал возразить ему, Евгений Александрович снисходительно выслушал и в ответ прочитал еще одну лекцию, уже подлиннее, о перспективах развития сборного железобетона в стране.
Раков молча рисовал на бумаге какой-то эскиз… Тогда я сдался.
— Что же делать, Евгений Александрович? Посоветуйте, — взмолился я.
Руки Евгения Александровича снова пришли в движение, повторив привычные манипуляции с телефонной трубкой, звонком и папками.
— Сожалею…
Мы поднялись. Я вопросительно посмотрел на Ракова.
— Поедем в главк, пусть добиваются. — Он сунул эскиз в карман.
Евгений Александрович, тонко улыбаясь, пожелал нам успеха.
— Будет нам сейчас! — сказал я в машине.
Раков только пожал плечами, как бы отметая компанию, в которую я его приглашал, — вместе получить взбучку от начальника главка.
И в самом деле, в главке он сел в конце стола и принялся что-то рисовать.
— Ну? — сухо спросил начальник главка.
— Отказали, Сергей Платонович, — жалобно сказал я. — Ссылаются на отсутствие форм.
— Ну, что я вам говорил? Стройка начинается с обеспечения?
— Да, Сергей Платонович… Но как быть с формами?
Двадцать шестого июля (запомним эту дату) Цоле Миловой, совсем еще молодой женщине лет двадцати шести, не более, сообщили, что сегодня ее примет заместитель Председателя Совета Министров ровно в одиннадцать часов утра.
— Не понимаю, — волновалась Милова, — что значит Совет Министров? Наверное, ошибка. И почему «примет»? Я разве просила о приеме?
Директор объединения развел руками, улыбнулся:
— Сам удивляюсь. Конечно, точнее было бы сказать — «вызывает», но такова обычно форма вызова в Совет Министров.
— Да нет, не может быть, — снова повторила Милова. И потом, как про себя отметил управляющий, с чисто женской логикой добавила: — Я же переодеться не успею.
Директор вздохнул — сегодня снова жарко. А эти столь модные сейчас стены из алюминия и стекла как будто созданы для того, чтобы поджаривать пожилых полных мужчин. Какого черта согласился он с архитекторами из Софийского проектного института? Эта ошибка, кажется, будет стоить ему очередного инфаркта.
Все еще мысленно кляня архитекторов, он сказал стандартную фразу, которую во всех странах мира, на всех языках говорят в таком случае:
— Вы и так будете хороши.
Но, сказав это машинально, он посмотрел на Милову и искренне добавил:
— Честное слово, он залюбуется. Вот какие у нас женщины!
Милова тоже улыбнулась, подумав, что интересно было бы уточнить, где это «у нас»: в Болгарии, Софии или, может быть, в объединении, которым директор руководит уже десять лет? А впрочем, зная хоть немного характер директора, можно было без ошибки определить, что он имел в виду именно объединение.
Ну, идите, милая, готовьтесь. — Директор вздохнул: вот бы ему быть таким худощавым, тогда и жара не страшна… А ведь совсем недавно… Эх, что вспоминать!
Было только десять часов пятнадцать минут, когда Милова вышла из треста. Она не спеша прошла улицу Вашингтона, многолюдную и оживленную, потом сквер, украшенный яркими коврами цветов, оккупированный молодыми мамашами с колясками, вышла на площадь Ленина. Здесь полукругом расположились здания: Центрального Комитета, правительства, Госплана. Ей нужно было идти влево — в Совет Министров.