…В три часа утра Аксиома поднялась на четырнадцатый этаж. Дул слабый холодноватый ветер, на небе луна беззвучно и старательно переливалась через ухабы облаков, а кругом, куда ни посмотришь, освещенные лунным светом, блестели крыши домов.
На перекрытии Алешка и еще два монтажника колдовали у ящика с раствором. Увидев Аксиому, Алешка нарочито молодецким тоном сказал:
— Ну вот, товарищ мастер, развели раствор… Сейчас и монтаж пойдет.
— Я ведь запретила вам разводить старый раствор, — спокойно сказала Аксиома. Про себя она вдруг отметила, что говорит тоном Петра Ивановича.
— А что, мы будем стоять?! — закричал Алешка. — У нас сдельщина. Сдельщина, понимаешь, товарищ мастер?
— Отстраню от работы, — тихо сказала Аксиома.
Послышался ли Алешке в ее тоне Петр Иванович, испугался ли он решительного заявления Аксиомы или, скорее всего, не хотел доводить отношения до полного разрыва, но в сердцах кинул лопату.
— Ладно, будем сидеть и ждать у моря погоды. Идите сюда, хлопцы, перекур.
Монтажники ушли в будку. Аксиома опустила лопату в ящик, с усилием приподняла ее. На вид все было в порядке. Серая, эластичная кашица, состоящая из цемента, песка и воды, должна предохранить металлические детали-связи от ржавчины и заполнить швы между панелями, чтобы не проникала вода. Цемент в растворе должен «схватиться», то есть отвердеть, и тогда твердел весь раствор. А в этой кашице цемент уже частично схватился — раствор «состарился».
Аксиома вдруг почувствовала себя одинокой. Сквозь быстрые облака то появлялась, то скрывалась луна, словно подглядывая за ней, Аксиомой. Так она подглядывает уже давно, когда еще были только деревянные и кирпичные дома, и ничего, жили люди. А вот добравшись до второй половины XX века, человечество изобрело панельные дома, с их требованиями и капризами. Изобрело, легло спать, во всяком случае спит на европейском материке, а она, Аксиома, должна сейчас за все человечество отдуваться. Справедливо ли это?.. На сколько каждый год ржавеет закладная деталь? Кажется, на ноль целых две десятых миллиметра…
Так. Значит, миллиметр за пять лет. Что же выходит? Выходит, через двадцать лет, если закладные плохо заизолированы, дом развалится. По теории, конечно… Ну ладно, подбросим еще пяток, значит, развалится через двадцать пять лет… Сколько будет Петру Ивановичу? Шестьдесят пять. Давно уже на пенсии. Он забудет и этот дом, и свое распоряжение… а дом развалится.
Сколько ей и Алешке будет, они, кажется, однолетки? По пятьдесят. Тоже все забудут… Что же получается? Выходит, качество работы, то, что обеспечивает долговечность дома, нет, не только дома — автомобиля, самолета, — зависит от совести человека…
Постойте, постойте, — мысль почему-то ускользала, — выходит, количество видно. Смонтируют они за смену сорок деталей — их завтра похвалят, смонтируют тридцать — поругают. За количество все в ответе. Оно видно как на ладони… А качество? Не видно. Как так? Есть разные лаборатории, надзоры? Есть. Но все равно, вот как тут с раствором, никто не проверит и только через двадцать пять лет…
Аксиома с размаху воткнула лопату в раствор.
На площадку въехал самосвал. Он опрокинул раствор в ящики и быстро отъехал. Сразу все зашевелилось: такелажник зачалил ящик, поднял руку. Крановщик начал быстро поднимать, одновременно двигая башенный кран по путям. Из будки выскочили Алешка и его напарники, приняли раствор. Пошел монтаж.
Но Аксиома все стояла на месте. Ее вдруг поразила мысль: как велика сила «бога количества». Вон как быстро подняли ящик, монтажники бежали навстречу ему…
Подошел Алешка, браво сказал:
— Не волнуйтесь, товарищ мастер, сейчас нажмем и к восьми свои сорок деталей дадим!
— Одну минуту, Алешка. Скажи, пожалуйста, ты знал, что от старого раствора текут швы, а лет через двадцать пять и дом может разрушиться? Только правду говори. Это очень важно.
— Вот сейчас ты, Нина, как прежде. Но извини, времени нет, надо догонять.
— Ответь! — строго сказала Аксиома.
Алешка хитро улыбнулся:
— Ну скажи, пожалуйста, товарищ мастер, дотошный человек Петр Иванович? Старается он?
— Да.
— Так почему же он приказал брать старый раствор?.. Молчишь? Это раз. А второе — ну кто, когда спрашивал с меня эти дела? Давай монтаж, и все. А на каком растворе, это никого не интересует. Вот полтора часа простояли — это спросят. И с тебя, товарищ мастер, в первую очередь… А третье — не верю я в это: «развалятся», «текут»… Понятно? Извини, я побежал.
В самом деле, ведь Алешка прав — упрекнуть Петра Ивановича в недобросовестном отношении к делу никак нельзя. Почему же именно он дал указание применять старый раствор? И вдруг ей вспомнились другие его указания, нарушающие технические условия. Что он за человек? Вот уже вместе они работают три месяца, а она еще до сих пор не знает, о чем он думает, чем живет. Как это в нем совмещается исключительная добросовестность, требовательность к себе, к людям и вот это — негодный раствор?