— Простой, Петр Ива. Не было раствора.
Аксиома не испугалась. Ее усмешка стала еще выразительнее. Алешка понял: это приговор.
— Я ведь сказал применить старый раствор, — строго сказал прораб.
Все! Алешка теперь не будет искать примирения с Аксиомой. Он небрежно, как бывало раньше, спросил:
— Кому вы сказали, Петр Ива?
Аксиома приподняла руки и поправила волосы. Петр Иванович хмуро посмотрел на нее. После бессонной ночи лицо еще больше заострилось, стало совсем серым. Аксиома подумала, что Г. В., которая написала Петру Ивановичу письмо, скорее всего сбежала от Петра Ивановича. Да, с таким лицом, как у него… чтобы любила женщина? Поэтому и сухарем стал, придирается ко всем. Она сочувственно и мягко ответила:
— Это я, Петр Иванович, распорядилась не употреблять старый раствор… — Она улыбнулась. — Вы знаете, я ночью открыла новый закон: «Качество работы прямо пропорционально совести человека».
— Они, — Алешка почему-то употребил множественное число, — ночью законы изобретают, а с меня спрос. — Он крутнул головой, его длинные волосы взметнулись.
Что сказал бы Самотаскин по этому поводу, осталось неизвестным. Может быть, учитывая предстоящее прощание с Аксиомой, вообще бы промолчал, но в это время прибежала кладовщица Маша и быстренько-быстренько сообщила, что на стройку приехал новый начальник стройуправления и что «требуют Петра Ивановича к себе».
— Какой еще начальник? — недовольно произнес Петр Иванович.
— Новый начальник, Петр Иванович, ей-богу. Высокий такой, интересный…
Петру Ивановичу показалось, что при слове «интересный» Аксиома встрепенулась.
— Чем-то они недовольны, Петр Иванович. Идите, пожалуйста. Они требуют.
Снова неизвестно, пошел бы Самотаскин к Новому начальнику или посчитал более правильным, чтобы начальник сам подошел, но к ним в сопровождении Егоркина уже шел высокий молодой мужчина.
В старое, совсем старое время слово «карьера» означало род занятий, профессию. Потом оно стало определять положение в обществе. Уважительно говорили о ком-либо, что он «сделал блестящую карьеру». Сейчас так уже не говорят, употребляя только производные от слова «карьера» — карьеризм и карьерист. Карьеризм — это стремление продвинуться по службе, не считаясь с общественными интересами, а карьерист — человек, проникнутый духом карьеризма. Понятно. Ну а если это самое продвижение по службе не связано с пренебрежением интересов общества? Если, наоборот, стремясь продвинуться, человек хорошо и добросовестно трудится, если он с этой целью много работает над собой, идет, как говорится, в ногу с техническим прогрессом? И все же хочет продвинуться по работе — что тогда, карьерист он или нет?
Если прочесть все, что написано о современных служащих, инженерах, то почему-то литературный положительный герой никогда не думает о своем продвижении по работе. Хотя на самом деле нет ни одного нормального работника, который забывал бы об этом… Впрочем, это загадка литературная. А здесь этот вопрос затронут потому, что Игорь Николаевич Важин как раз очень усиленно продвигался по службе. И не хочется скрывать: довольно настойчиво помогал своему продвижению.
Совсем недавно он был прорабом, через год — старшим прорабом, еще примерно через год — главным инженером, а накануне получил назначение начальником строительного управления.
Игорь Николаевич, таким образом, побывал на всех должностях, которыми ему сейчас предстояло руководить. Если к этому добавить, что он специально изучил бухгалтерию, ту самую науку, которую большинство начальников почему-то не желают осваивать, и прочел почти всю литературу по методам управления, то можно себе представить, какое большое приобретение сделало в его лице строительное управление.
В контору вчера Игорь Николаевич пришел за десять минут до начала. В Главной книге по управлению производством было сказано, что все служащие для того, чтобы открыть ящики, выложить папки и проверить шариковые ручки, должны приходить на десять минут раньше. Однако комнаты в конторе были пусты.
«М-да, — подумал Новый начальник, — придется навести порядок».
Но когда он открыл дверь комнаты с табличкой: «Начальник производственного отдела», то увидел худощавого молодого человека с черными усиками, который что-то писал.
— Закройте дверь! — строго сказал человек с черными усиками. — Начало работы через десять минут.
— Я — хотел было представиться Новый начальник.
— Закройте дверь!
Это было сказано так повелительно, что Новый начальник немедленно выполнил приказ. Он постоял в нерешительности перед дверью и, усмехнувшись, последовал дальше.
Без пяти минут девять еще никого не было. Лишь какой-то пожилой человек со странным, недоверчивым взглядом ходил по комнатам. Серой тряпкой он нехотя протирал столы.