— Пожалуйста, присаживайтесь… Меня зовут Иннокентий Никитич.
— Очень приятно… Нина Петровна. Значит…
— Инна Андреевна — скрипачка моего оркестра. Она, как я понял, дружит с ним.
— Дружит?
— Утверждать не могу, но она его привезла…
— Привезла? Ах вот как!..
— Да. У меня тут неприятности. Слышите, какая звукопроводность перекрытия? — повторил композитор слова Игоря Николаевича. — Так вот, строитель ходил наверх. Оказывается, песка засыпали мало. Он очень возмущался.
— Возмущался?!
— Да, говорил, что если бы найти бракодела-прораба, который строил дом…
— Так ведь он и строил этот дом! — зло сказала Аксиома.
Композитор недоуменно посмотрел на Аксиому.
— Этого не может быть…
Аксиома прислушалась к шуму сверху.
— Вы, конечно, извините, Иннокентий Нилыч… Понимаю, вам трудно жить. Но я рада… Понимаете, мы работаем с ним на одной стройке. Я тоже строитель… Это в СУ-111. Он говорил, где работает?
— Да говорил: в СУ-111.
— Ну вот видите! У нас с ним был спор. Как раз о качестве… Сейчас все ясно: эти несколько сантиметров песка не дают людям нормально жить…
Аксиома поднялась.
— Всего вам хорошего, Нил Иннокентьевич… Вы ему позвоните. Пусть исправит. Я бы это сама сделала, но сегодня выезжаю в Крым…
Вот так и бывает! Попробуйте спросите у людей, чего бы они хотели в жизни, и вы получите самые разные ответы. Один захочет стать чемпионом по шахматам, другой желал бы дачу, двухэтажную, третий мечтает о машине, которая помогала бы выполнять план запросто, как орехи щелкать.
Будут и другие желания. Но все это преходяще. Шахматист через десяток лет получит приставку «экс», дача в конце концов надоест, потому что, добираясь туда, придется затрачивать уж очень много времени; щелкать план, как орехи, с помощью удивительной машины — удастся недолго: плановые органы начеку. Вечно только одно — информация. О, если б наши герои знали все друг о друге, как счастливо сложилась бы их судьба!
В самом деле: если б Аксиома знала, кто приходил вместе со скрипачкой к композитору, и если бы ей было известно, что Петр Иванович приедет только через полчаса; если б Новый начальник Игорь Николаевич поинтересовался, кто строил дом на Кривоколенной; если бы Петру Ивановичу рассказали, как в тот день все сложилось в квартире № 13 этого самого дома, а Анета (Анюта), которая вот сейчас садится в машину, знала бы, что к ней выехала Аксиома… И когда вам встретится волшебник, просите у него не побед на шахматных турнирах, не дачу или чудесную машину, просите точную информацию.
Иннокентий Никитич прилег на диван. Нужно было разобраться во всем, что ему наговорили строители. Он ничего не мог понять. Строитель Игорь Николаевич, которого привезла скрипачка, сказал, что он начальник СУ-111. А девица, тоже строитель, сказала, что Игорь Николаевич работал на строительстве этого дома прорабом… Значит, Игорь Николаевич играл комедию, когда ругал прораба? Непонятно!
Потом этот песок… Что стоило прорабу насыпать его столько, сколько нужно? Жильцы бы не мучились! Это же песок! Стоит он ерунду. Если уж так нужно, то он, Иннокентий Никитич, заплатил бы за этот песок в три — пять — десять раз больше… Но кто же строитель этого дома?
В передней раздался звонок. Иннокентий Никитич, кряхтя, надел туфли, прошел в переднюю и открыл дверь. На площадке стоял невысокого роста человек, худой, лицо серое, застывшее. Композитор заметил, что пиджак на нем перекошен, на плече висит фотоаппарат.
— Вы ко мне? — спросил композитор.
Посетитель помолчал и тихо ответил:
— Да.
— Заходите, пожалуйста.
Посетитель прошел в комнату, несмело улыбнулся.
— Я строитель этого дома, — медленно и немного торжественно сказал он.
Бесстыдница! Уже сажусь в машину. Все громы небесные на твою голову! Что я буду делать с Ними двоими, проклятая девчонка? Олег еще ничего, но Жорка, ты ведь знаешь, — он из железа сделан.
Не знаю, сколько мне еще остается жить, но учти, это Мое последнее к тебе письмо. А может быть, вообще последнее… живой, думаю, не вернусь.
У-у, негодница! Пиши мне до востребования — Гагры. Не спутай, в последний момент мы решили ехать на Кавказ.
Сели на стулья, чтобы все было хорошо. Встаем… Все громы небеси… Они выносят меня из квартиры…
Вреднющая девчонка! Ты осталась жива после моих проклятий? Мы в Гаграх. Конечно, писем тебе писать не буду. Вот только эта записка, которую один Милый человек взялся тебе доставить…
Температура воздуха тут 28°, воды — 23°. Сухо. Ну что?! Слышала я сегодня передачу по радио — у тебя в Москве идут дожди… Ну что?! Жалеешь? То-то!
На этом записку заканчиваю. Написала только, чтобы ты лопнула от зависти.
Чего-то Милый человек задерживается. Так уж и быть, в порядке исключения, напишу еще немного.
Вынесли меня из квартиры и тут же у машины начали было распределять места. Но я заявила, что буду на заднем сиденье, и притом одна.