Полагают: все, касающееся людей, их природы, сущности, изучено вдоль и поперек. Установлено, что у человека может быть тысячи две болезней. Причем совершенно точно сформулировано: болезнь — не что иное, как «расстройство здоровья, нарушение правильной деятельности организма». Определены все состояния человека. К примеру, сон — это «наступающее через определенные промежутки времени физиологическое состояние покоя и отдыха». А все непонятное в человеке втискивается в графу «нервное расстройство».
Упаси бог спорить с энциклопедиями и словарями! Затеян этот разговор только потому, что автору непонятно «физиологическое состояние» Аксиомы, которая на следующее утро проснулась с твердым намерением отказаться работать старшим прорабом. Утро было серое, шел дождь, мелкий, скупенький и потому достаточно противный.
Аксиома приехала на площадку рано, кому-то назло у табельной доски не встала, а зашла прямо в прорабскую. Но все равно монтажники первой смены, сняв номерки, подходили к окошку, здоровались, обращаясь кто на «ты», кто на «вы», обязательно по имени-отчеству:
— Привет, Нина Петровна!.. Эх, снова дождик сегодня.
— Здравствуйте.
— Нина Петровна, здравствуйте! Дождик, наверное, скоро перестанет.
— Здравствуйте.
Почему и первая смена, которая никак не была связана со второй, решила звать ее по имени-отчеству? Почему неприятный дождь, который все кляли, стал «дождиком», а голоса уважительно смягчались? Она ведь ничего не сделала. Да ладно, ей это сейчас все равно — в девять она позвонит к Новому начальнику и откажется от прорабства.
Пришел Алешка. Он снова был в новой спецовке.
— Привет! — Алешка взъерошил короткие волосы. — Вот, товарищ старший прораб, за сутки сто двадцать две! Две детали, которые сверх нормы, Нина… — Он сделал паузу, но, посмотрев на бледное неулыбчивое лицо Аксиомы, сразу добавил — …Петровна, вам в подарок! — Алешка это придумал, когда ехал на работу, и ожидал хотя бы улыбки.
— Хорошо.
Алешка еще немного потоптался в прорабской.
— Я пойду, Нина Петровна…
Зашел водитель Абрашков:
— Здравия желаю, Нина Петровна! Сегодня на полчасика раньше «В-24» привез. Так сказать, подарок, чтобы не сердились за вчерашнее.
— Хорошо.
В полдевятого позвонил замначальника СУ Подшивайленко:
— Это ты, Нина Петровна?
— Слушаю вас.
— Песок я тебе двинул… Вчера ты меня здорово в работу взяла! Но имей в виду, угрозы мне до лампочки. Слышишь?
— Слышу.
— Из уважения к тебе. Тот в отпуск, другой сбежал, третий заболел, а ты… Только нос не задирай. Ладно?
— Хорошо.
Аксиома усмехнулась: какие рыцари! Подарки ей преподносят — смех один! — детали, песок… Другим цветы, а ей? Всю жизнь мечтала, что ей будут преподносить железобетонные плиты, весом по тонне, и кубометры песка… Ничего, ничего, сейчас вы, миленькие, запляшете. Она ждала девяти часов, когда можно будет позвонить Новому начальнику, но в восемь сорок пять он позвонил сам. «Ах, боже мой, — насмешливо отметила про себя Аксиома, — недоспал бедненький! Беспокоится!»
— Нина Петровна, сегодня в сводке вы перевыполнили норму монтажа. — Голосу Важина был приветливый, но какой-то безликий, служебный. Точно так же он, наверное, разговаривал бы с Петром Ивановичем или Семеном. Будто, став прорабом, она, Аксиома, превратилась в существо среднего рода. Она понимала: иначе и не могло быть, но вместе с тем, подчиняясь своему настроению, вспомнила, как говорил с ней Важин раньше, тоже на работе.
— Вы, может быть, хотите мне что-нибудь преподнести, Игорь Николаевич? — зло сказала она. — Так вот, чтобы не было промашки, сообщаю: железобетон и песок мне уже подарили… Осталась пакля. Это будет очень галантно — преподнести мне полтонны пакли.
Новый начальник молчал. Наверное, соображал, как ответить.
— Теперь служебный вопрос, Игорь Николаевич. Почему вы за все эти дни, что я работаю тут прорабом, ничего не спросили, не сказали о качестве? Ведь когда вы пришли впервые на площадку, вы отметили, что у нас нарушают технические условия. Или качество сейчас вас перестало интересовать?
Новый начальник и тут ничего не ответил. Аксиома «закусила удила»:
— Понятно. Теперь, с вашего разрешения, Игорь Николаевич, не служебный вопрос, личный. Можно?
— Да, конечно.
— Сколько лет вашей знакомой скрипачке?
— Не понимаю…
— Ну это же, наверное, не секрет, Игорь Николаевич?
— Да, конечно, двадцать семь.
— Двадцать семь, — повторила Аксиома. — Мне двадцать пять. Меня вот что интересует: если б она была на моем месте, вы бы прервали ее отпуск, взвалили бы на ее плечи прорабство?
— Не понимаю, вы ведь сами…
— Да-да, конечно, сама! Но вы же знали, что такое прораб? Как же вы могли согласиться? Даже, в какой-то мере, вынудить мое согласие? Молчите? Ну хорошо. Так вот, не позже завтрашнего утра присылайте сюда старшего прораба. Ясно? И тут молчите?!
— Я позвоню вам, — наконец сухо сказал Новый начальник.
Пустяковый дождик, который неизвестно с какой целью зарядил с утра, перестал. Поспешно выглянуло солнце, широко улыбаясь, словно извиняясь за допущенное опоздание. Оно на правах старого знакомого заглянуло в прорабскую.