— Извините, рассматривал во время обеда, — пояснил Том Семенович тайну пятна.
— Запрещаю, — Быков положил руку на телефонную трубку. — Нужно все это обдумать.
В 15.00 к нему пришел инженер из института. Он положил на стол график:
— Виктор Константинович уже смотрел, завизируйте, пожалуйста.
Быков отказался.
— Почему? Ведь раньше вы визировали.
Быков придвинул к себе график и сверху надписал: «Не согласен».
В 15.30 пришел начальник отделочного СУ Вяткин. Быков сразу отослал его к Тишайшему, пусть тот решает. Он понимал, что поступает неправильно, но по-другому уже не мог.
В 16.00 позвонил Нефедов. Он спросил Быкова, почему тот запретил устанавливать легкие краны, не подписывает график, почему не решает вопросы субподрядчиков.
Быков готовился к ответу. Как всегда сначала помолчав, он сказал:
— Так я решил.
Но Нефедов не рассердился, на что рассчитывал Быков.
— Очевидно, приключение на высоте повлияло на вас? — иронически заметил он. — Мне придется…
— Это ваше дело, — перебил его Быков. И сразу подумал, что сделал неправильно. Нужно было дать Тишайшему высказаться, а потом уже холодно и спокойно ответить.
В 16.15 он вызвал к себе кадровичку Марию Федоровну, предложил сегодня же побывать у Сечкина и узнать, как у него с жильем, чем нужно помочь.
Мария Федоровна жалостливо посмотрела на Быкова.
— Говорят, вы сегодня чуть не упали, Владимир Яковлевич?
А в 16.30 за ним приехала машина начальника главка.
Вот и чудесно: Нефедов нажаловался. Но пусть никто не рассчитывает, что он снова в главке растеряется… У-у, ябеда тишайшая!
— Мне переодеться нужно, — сказал Быков водителю главковской машины.
— Приказано доставить немедленно.
В главк я приехал вслед за Быковым. Ну и вышколенные тут секретари! Я смотрел, как Евгения Аполлоновна спокойно выслушала толстого вспотевшего Быкова, как будто каждый день на прием к начальнику главка являются работники в подтяжках поверх рубашки, в белой кепочке с длинным целлулоидным козырьком.
Да, его вызывали, Быков может сразу пройти в кабинет, только, может быть, он снимет головной убор…
Быков, еще больше вспотев, снял кепочку и запихнул ее в карман.
Вот и хорошо. Она понимает, что он спешил, не успел переодеться… Может быть, он все же спрячет подтяжки?.. Ах, не может. Ну что ж, ничего страшного — все равно как в спецовке.
Быков не знал, куда деваться от внимательного соболезнующего взгляда Евгении Аполлоновны. Он полез в карман за платком, но платка не оказалось.
— Возьмите газетку, — посоветовала секретарь. — Я часто в метро употребляю ее вместо веера.
Быков взял газету.
— Можно идти? — хрипло спросил он.
— Да, конечно, — секретарь посмотрела в бумажку. — Конечно, Владимир Яковлевич, проходите, пожалуйста. Начальник главка в отпуске, вас примет заместитель, Борис Степанович Несветов… И вы, Виктор Константинович, — добавила она.
Я прошел вслед за Быковым в кабинет. Здесь кроме Несветова, моложавого и крепкого мужчины, ранее работавшего в исследовательском институте, был Померанцев.
— Вот он, Быков, — сказал Померанцев.
— Интересно! Ты что же, и на стройке так ходишь? — В институте Несветов был очень вежлив. Перейдя в главк, он, очевидно, посчитал, что находится непосредственно на производстве. А на производстве — это у него не вызывало никакого сомнения — люди должны быть энергичны, деловиты и просты без фокусов. Если деловитость и энергию Борису Степановичу еще предстояло доказать, то «простоту» в обращении он усвоил сразу: во-первых, перешел со всеми, кто был ниже его по должности, на «ты», а во-вторых, начал, как говорится, рубить правду-матку в глаза.
— Под иностранца ты, что ли? — съязвил Несветов.
Быков еще больше вспотел. Памятуя совет секретаре он начал обмахиваться газетой, что дало повод Борису Степановичу сделать еще одно ироническое замечание.
— Ну, садись! — наконец сказал он. Несветов твердо усвоил, что «на производстве» не следует сразу предлагать стул своему подчиненному. Пусть постоит, прочувствует, где находится. — И ты, Нефедов, садись. — Несветов посмотрел на меня.
— Так что же ты, миленький, наделал? А? Молчишь?! Набедокурил и молчишь? Выгоним! — Последнее слово тоже входило в понятие «без фокусов». «На производстве» уже привыкли к попрекам. Нужна прямая угроза. Несветов тряхнул головой и гневно посмотрел на Быкова.
— А ему что, — подлил масла в огонь Померанцев, — своя рука владыка.
Быков вдруг встал. Хрипло и взволнованно он начал рассказывать о делах на стройке. Он, Быков, знает, что Нефедов тут в главке пожаловался. Именно это характеризует всю работу Нефедова, никогда не скажет прямо, всегда намеки, полнамека, четверть намека…
Несветов удивился:
— Ты понимаешь, Померанцев, о чем он говорит?
Но Быков уже не мог остановиться. Он хочет рассказать все, пусть в главке знают, как работает Нефедов… Вот хотя бы эта история с немцем Вернером. Вместо того чтобы на оперативке сразу призвать Вернера к порядку, Нефедов ведет какие-то закулисные переговоры…
— О чем он говорит? — еще больше удивился Борис Степанович.
