Игорь Николаевич не может так сказать Аксиоме, ведь он сам запретил пользоваться старым раствором. Поэтому он говорит уклончиво, как обычно говорят начальники, когда им нечем возразить:
— Все так. Но график монтажа нужно выполнять.
Эта тонкая фраза на обычный язык переводится примерно так: «Старый раствор, конечно, в дело пускать нельзя, но из двух зол, уважаемая, выбирают меньшее».
— До свиданья. — Важин повесил трубку. Конечно, он кривил душой. Особенно неприятно, что это понимали и его подчиненные.
За три дня Аксиома усвоила, что мало открыть закон. Это полдела. Важно работать по закону. Казалось, все вокруг ничем другим не занимаются, только заставляют ее, Нину Кругликову, маленького мастеришку, а сейчас старшего прораба, отказаться от своего «закона». Ну что ж, против всех не пойдешь…
Она вышла из прорабской. За дверью снова зазвонил телефон. «Пусть звонит, — злорадно подумала она, — прораб вышел, прораба нет. Ах какой переполох поднимется сейчас в диспетчерских — некому задавать вопросы!»
Она медленно поднялась на верхний этаж. Как всегда, высота подействовала на нее успокаивающе.
Подошел Алешка.
— Здравия желаем! — Алешка смотрел насмешливо, сейчас будет интересный разговор.
— Здравствуйте, — устало ответила Аксиома. Про себя она отметила, что Алешка больше не франтил — спецовка была старая, полинявшая, волосы он подстриг, и теперь они задиристо торчали во все стороны. Ну что ж, «хороши только первые розы». И еще она заметила, что, несмотря на насмешку, в тоне Алешки все же звучала уважительность, которая в последние дни появлялась в обращении к ней. Как ни крути, а во всей этой истории со сменой старших прорабов она показала себя. Народ знает, что Петр Иванович в отпуск пошел, Егоркин со стройки сбежал, Семен заболел. Она уж, наверное, могла спокойно уехать на юг, но вот прервала отпуск.
— В ночную не привезли свежего раствора… Знаете? — Алешка победно расправил плечи.
— Да.
— Монтаж сорван, потому что по вашему приказанию старый раствор в дело не пускают.
— Да.
— Что будем делать?
Аксиома молчала. Она знала: нужно ответить, может, еще раз объяснить Алешке, но вдруг с удивлением заметила, что молчит точно так же, как молчал в таких случаях Петр Иванович.
С каждой минутой Алешка терял уверенность. Почему она не отвечает? Он не выдержал:
— Так как, Нина Петровна?
Да, у нее не было другого выхода. «Бог количества», новый бог, еще не принятый человечеством в семью богов и о существовании которого знала только Аксиома, снова победил.
— Делайте! — вдруг хрипло сказала она точно таким тоном, как говорил Петр Иванович.
Потом в прорабскую забежал водитель Абрашков. Он был взбешен: машину задерживают с разгрузкой!
Кладовщица Маша с испугом смотрела на него. Аксиома молчала.
Когда Абрашков наконец заметил, что веселая Аксиома, которая всегда шуткой гасила его гнев, молчит и смотрит в окно, он замолчал. Чего она уставилась в окно? Он тоже посмотрел: его машина уже была разгружена. Абрашкову стало неловко.
— Этот такелажник всегда с фокусами, — как бы оправдываясь, проговорил он. — Мог ведь сказать, что сейчас будет разгружать… В общем, ты, Нина, не серчай, погорячился я. — Он открыл дверь. — Так мир, Нина?
Все так же глядя в окно, она тихо сказала:
— Если вы еще раз посмеете здесь кричать, я добьюсь, чтобы вас сняли с рейса… Ясно?!
— Ясно. — Он тихо закрыл дверь и, смущенно улыбаясь, пошел к машине.
…В этот день еще много раз она поднималась и спускалась по лестнице, отвечала на телефонные звонки, звонила сама. В восемь часов вечера монтажники второй смены видели, как она, сильно ссутулившись, выходила за ворота.
— До свидания, Нина Петровна! — закричала сверху стыковщица.
Она остановилась и помахала рукой.
С этого дня Аксиому все на стройке начали звать Ниной Петровной.
Каждое утро Самотаскину звонит Маша. Быстренько-быстренько она по телефону выкладывает новости: начальник производственного отдела Егоркин, назначенный временно вместо Петра Ивановича, со стройки ушел. Трудно ему было… И.о. старшего прораба назначен Семен. Проработал одно утро. Заболел. Сейчас на стройке за Семена, а значит, за Петра Ивановича Нина Кругликова… Первые два дня вроде все шло хорошо. Сейчас грустная ходит. Она, Маша, спросила, в чем дело, та ответила: «Трудно, Маша…» Какие у Петра Ивановича будут указания? Нет? Ну хорошо, она позвонит завтра, может, завтра будут… Нет, нет, пусть Петр Иванович даже не думает — звонить ей не трудно. Даже наоборот — приятно… Хорошего отдыха… Да, ей рассказывал Алешка о посещении дома на Соболиной… Как хорошо получилось, что вины строителей нет!
Самотаскин тоже кладет трубку.
