Только настоящий монтажник, то есть тот, кто собирает коробку здания, считает свою работу по минутам, потому что связан с краном. Кран все делает с определенной скоростью: и движется по рельсам, и подымает, и поворачивает стрелу — ни быстрее, ни медленнее. Вот и гляди, если упустил минуту, больше ее уже не нагонишь.
В смене ровно четыреста восемьдесят минут. Для того чтобы зачалить панель, поднять ее, подъехать к месту укладки, опустить панель, поддержать, пока ее раскрепят, нужно десять минут. На сорок панелей четыреста минут. Нужно еще перегородки подать, и песок, и субподрядчикам детали — как раз еще восемьдесят минут. Минута в минуту все 480!
Поэтому, когда к Алешке приходит Аксиома, или, как ее сейчас называют, Нина Петровна, и строго говорит: требуется, мол, сделать навес для столярных изделий, Алешка, при всем уважении к Акси… то есть Нине Петровне, отказывает. Он бережет каждую минуту. Он не спорит, навес для столярки, может быть, и нужен. Хотя, честно говоря, при Петре Ивановиче, а прораб тот поопытнее и кому угодно нос утрет, только вот высоту не переносит, никаких навесов не делали, сверху прикрывали куском рубероида… Что-что? Фиговый листок? Алешка не знает, что это такое, на стройке таких нет… Почему Нина Петровна смеется, Алешка не понимает. Так вот, для навеса у него нет времени, минут этих самых.
Он не может согласиться с и.о. старшего прораба товарищем Кругликовой Ниной Петровной, что дело только в зарплате. Во-первых, он должен разъяснить и.о. старшего прораба, что добиваться большой зарплаты путем бережливости монтажного времени не жадность, а правильное отношение к труду. Как понимает Алешка, товарищ Кругликова на сдельщине никогда не была, ей всегда окладик обеспечен. А второе, Алешкина бригада соревнуется с бригадой Пономарева, который вон работает, напротив. Бригада Алешки, хоть он и бригадир молодой, не собирается уступать Пономареву. На сегодняшний день он перегнал Пономарева на полэтажа. Навес определенно собьет бригаду… Да, Алешка понимает, что приказы нужно выполнять, но и с бригадиром нужно советоваться, стройка не армия, а товарищ Кругликова еще не капитан и даже не младший лейтенант.
Что касается качества, то он качество уважает безусловно. В договоре имеется обязательство сдать дом с оценкой «хорошо». Они с Петром Ивановичем все дома сдавали на «хорошо», и этот дом будет так сдан. А замечания, что столярка испортится, несерьезные.
В конце этого разговора продолжительностью десять с половиной минут, в котором приняли безмолвное участие еще три монтажника и сварщик и задержался монтаж одной детали, Алешка не без остроумия заявил:
— Не знаю, товарищ Кругликова, что это за «бог количества», о котором вы сейчас сказали. Но если он ускоряет монтаж, то я и вот мои ребята за этого бога. Мы даже согласны принять его к себе в бригаду, правда для начала по третьему разряду…
Петр Иванович решил так: если в третьем доме все будет в порядке, он на этом кончит.
Сосед Миша, которому было уже сорок, но все в доме его считали мальчиком, может быть, потому, что он сам себя считал таковым, при очередной перестановке замка в дверях расписывал Петру Ивановичу все прелести юга, точнее Крыма, еще точнее — Ялты.
— Понимаете, Петр Иванович, — говорил он, наблюдая, как Петр Иванович подгоняет новый, уже четвертый по счету, замок, — главное — это внезапность. Вот только что вы в Москве, ну машины, шум, люди бегут… Раз — такси, вы в аэропорту; два — самолет, вы в Симферополе… Извините, тут ключ будет вверх ногами?
— Да.
— Это чудесно, Петр Иванович! Продолжу: три — снова такси, вы в Ялте… Итого сколько? Час плюс два часа, плюс еще два — пять часов. Я не ошибся?
— Нет.
— Пять часов, дорогой и уважаемый Петр Иванович!.. Что мы будем делать без вас? Я пропаду, буду ночевать на лестнице… Бр-р-р-р! Но все равно. Только пять часов, и вы у Черного моря. Пальмы, аппетитнейший запах жареного мяса разносится по всей набережной… Ручку нужно нажимать, когда открываешь?
— Да.
— …И люди там через несколько дней становятся лучшими в мире. Если вы нервный человек, там вы успокаиваетесь, если злой — делаетесь добрым, пожилых людей там нет. Пятьдесят, шестьдесят — все равно вы молодые. Вам уже пятьдесят?
— Нет.
— Я думал… вы всегда озабочены. — Сосед оценивающе смотрел на Петра Ивановича. — Жильцы говорят, что вы дома строите. Это верно?
— Да.
— Трудно, наверное?.. Все отвлекаюсь. Так вот, Ялта… Приоденетесь, Петр Иванович, во все легкое. Только не берите этот синий костюм. Кто вам его шил? Ладно, ладно, будет вам в Ялте ну лет тридцать, не больше… Кажется, месяц назад к вам приходила девушка, стройная такая, в синих брючках и светлом свитере. Она сказала, что чертежи хотела передать. Это кто такая, Петр Иванович? — У Миши зажглись глаза. — Познакомите?
Петр Иванович молча передал Мише ключ.
— Уже? Ну вы просто чародей! Руки у вас золотые. Я бы… Сейчас попробую. Что-то не получается… Ключ, наверное, нужно повернуть?
