Я подняла глаза и внутри у меня всё опустилось. Передо мной стоял Гарн и выжидательно смотрел на меня. Оп-па! Такого я точно не ожидала! Я, конечно, знала, что он гад последний, но чтобы прямо так…
– Можно присесть? – спросил Гарн, выводя меня из ступора.
Я рассеяно кивнула.
Парень кивнул в ответ и сел напротив.
– Ты в порядке? – спросил он как ни в чём не бывало.
Я чуть не подавилась. С трудом сглотнув застрявший у меня в горле бутерброд, я сипло ответила:
– Да.
– Может поделишься, что случилось? – спросил Гарн.
Я мысленно стекла под стол. Гарн. Разговаривает со мной так, словно мы старые приятели.
Что он задумал?
– Ты сам вчера сказал, достали, – ответила я, утыкаясь в тарелку.
– Я могу помочь?
Тут уж я не выдержала и удивленно уставилась на него. Ты меня совсем добить решил? Ну так давай, начинай, чего медлишь.
– Что? – спросил Гарн, уловив мой скептический взгляд. – Я же не чурбан бесчувственный.
Где-то я уже это слышала. Кажется, мультик был такой, про говорящую ламу, вернее, про принца, которого превратили в говорящую ламу. И как же мне вдруг захотелось, чтобы этот сидящий передо мной коварный интриган превратился в ламу, только не в говорящую.
– С чего такая перемена? – спросила я недоверчиво.
– Я всегда такой, – ответили мне с усмешкой, – только ты этого не замечаешь.
Вот это был уже шок. Это я не замечаю?! А как можно было заметить, когда тебя ежечасно и ежеминутно стараются уколоть побольнее и хлестнуть посильнее, пообиднее?
– Да ты же… – я задохнулась от возмущения. – Ты же…
– Я это, я, – взглянув на меня, произнёс Гарн. – Нравишься ты мне, только ты меня почему-то сразу невзлюбила.
Что?! Ого! Вот это наглость!
– Я невзлюбила? – я аж подпрыгнула. – Да это ты меня с первой секунды, как только увидел, гнобить начал! По-твоему, если я не красавица писаная, так меня с грязью смешать можно?
– Неправда, ты очень красивая, – сказал парень и смущенно посмотрел на меня. – По крайней мере, для меня.
Сказать, что я была удивлена, это ничего не сказать. Я превратилась в изумлённый истукан, а моя челюсть загремела по полу.
– Ты мне сразу понравилась, – продолжал Гарн тихо, – только я не знал, как к тебе подойти. Ты такая суровая и неприступная, вот я и злился. Знаю, я обижал тебя, и очень об этом сожалею. Ты вряд ли простишь меня, но я… очень хочу, чтобы мы были друзьями.
Друзьями. Ага, как же. Покажите, где здесь скрытая камера? Шутка удалась, пора выходить.
– Ты издеваешься? – спросила я, подобрав с пола свою челюсть и вставив её на место. – Это очень жестокая шутка, даже для тебя.
– А я не шучу, – ответил Гарн серьёзно, глядя мне в глаза.
И тут я поняла: не шутит.
Мне стало неуютно. Памятуя обо всех его издевательствах в мой адрес, я просто не могла себе представить нас с Гарном в роли, пусть не друзей, но приятелей.
– Извини, конечно, – сказала я, опуская взгляд, – но после всего, что было, я не могу вот так запросто… – я запнулась, не сумев подобрать слова.
– Понимаю, – ответил со вздохом Гарн. – Сам виноват.
Не знаю почему, но я неожиданно прониклась к нему симпатией, хотя прекрасно понимала, что всё, что сейчас происходит, может оказаться на поверку чистейшей воды игрой ради усыпления моей бдительности.
– Гарн, – сказала я, – скажи честно, в чём подвох?
– Нет его, – ответил парень. – Честное слово. Хоть чем поклянусь. Нет и не будет никакого подвоха. Устал я с тобой враждовать. Я дружить с тобой хочу.
– Зачем? – вырвалось у меня непроизвольно.
– Просто, – последовал ответ. – Зачем люди дружат?
Вопрос поставил меня в тупик. А правда, зачем? Как вообще получается, что люди дружат? Находят общий интерес? Чтобы не быть одиноки? Одиноки…
Меня словно молнией озарило. Вот оно! Вот что я увидела в Гарне, когда в саду с ним столкнулась. Одиночество! Но это же просто не может быть, ведь Гарн…
– Ты думаешь, вот он такой, весь из себя, всегда окружён толпой друзей и подруг, всегда навеселе, разве ему нужен ещё один друг? – неожиданно разразился тирадой Гарн. – А нет у меня друзей. Понимаешь? Не-ту!
– Но… – попыталась я вставить слово, но Гарн, словно прочитав мои мысли, махнул рукой.
– Все они пустышки, – сказал он, нахмурившись. – Фальшивки. Суррогаты. Среди них нет ни одного настоящего. Думаешь, им нужны мои душевные переживания? Да плевали они на них с высокой горы. Им развлечение подавай, клоуна домашнего, – Гарн стал заводиться. – Это всё эгоисты, им никому нет дела до других.
– Тогда зачем ты..? – я не договорила вопрос.
