В списках указаны имена людей самого разного общественного положения, сплоченных единым душевным порывом — любовью к порабощенной отчизне, стремлением к свободе, к утверждению национального самосознания. Среди них — митрополиты и епископы, игумены монастырей, монахи и священники, иконописцы-зографы, почтенные граждане, учителя и учительницы, воспитанники школ, представители торговли и ремесел. В списках мы встречаем имя одного из видных деятелей болгарского национального Возрождения — крупного европейского ученого, издававшего свои труды преимущественно в Париже, автора известного в Болгарии школьного "Рыбного букваря" Петра X. Верона.
Курьезны "визитные карточки" некоторых подписчиков, например: "Родолюбивый и высокоученый в болгарском и в греческом языках учитель Александр Христов из Самокова — доброжелатель и любитель болгарского просвещения, в прилежании чудесно воспитывающий учеников своих, дабы те закончили школу учеными, а не неучами".
В чем же редкость этого "Евангелия", названного народом по имени его переводчика и составителя — "Софронием"?
Во-первых — ценность книги определяет ее тираж, как мы уже знаем, немногим превышавший тысячу экземпляров.
"Евангелие" было издано за двадцать один год до начала русско-турецкой освободительной войны 1877–1878 годов. Нельзя забывать о том, что эти два десятилетия принесли болгарскому народу непомерно тяжкие и гибельные бедствия — беспощадное подавление Апрельского восстания, содрогнувшая весь мир изуверская расправа башибузуков ["Сорви-голова" (турецк.). Отряды турецкой иррегулярной пехоты. В период турецкого ига были известны в Болгарии жестокостью, мародерством" насилием над мирным населением.] с жителями горных родопских сел Батак и Перуштица и т. д. Пылали залитые кровью города и села, рушились церкви и древние монастыри — светочи письменности и просвещения. Вогне пожаров гибли книги, гибли считанные тома "Софрония". Сколько их уцелело и дошло до наших дней — трудно сказать. Вряд ли много!
Однако ценность имеющегося у меня "Евангелия" заключается еще и в том, что оно является вторым изданием первой новоболгарской печатной книги, вышедшей в Рымнике в 1806 году. Она называлась "Кириакодромион: сиречь Неделник". В нее входили ранее составленные Софронием поучения и его перевод сочинения греческого проповедника Никифора Теотоки, впервые изданного в Москве в 1766 году.
Приступая к работе над "Кириакодромионом", Софроний уже имел за плечами солидный опыт переписки рукописных и старопечатных книг, составления церковно-богослужебных книг на основании разных источников, написания собственных к ним толкований, а также самостоятельный труд "Житие и страдания грешного Софрония" — замечательный литературный памятник, вошедший в историю мировой литературы.
Печатание "Неделника" началось 25 апреля 1806 года и закончилось через семь месяцев.
В своем обращении к болгарским патриотам с просьбой оказать ему носильную помощь в его "душеполезной деятельности" Софроний говорил: "До сих пор такой книги на болгарском простом языке в мире не было. Такие книги на простом языке имеют греки, и сербы, и валахи, и русские, и другие народы; только наши бедные болгары не имеют этого дара и потому темны в своем незнании.
Постараемся же выпустить ее в свет, и пусть это станет началом, надеюсь, что после нас еще много таких простых книг будет написано" [Проф. М. Арнаудов. Софроний Врачански. 1739–1813. Второе издание. София, 1947.].
"Софроние" сразу же завоевала популярность и любовь. Народ с гордостью взял в руки свою первую книгу, напечатанную не на церковнославянском, а на живом, современном ему болгарском языке. Это было началом новой болгарской письменности, новых языковых традиций, нового книгопечатанья.
Примечательно, что "Неделник" — единственная печатная книга самого Софрония. Все же остальные его труды — "Житие", "Исповедание православной веры" и "Гражданское позорище" так и остались в рукописях.
Первый перевод "Неделника" не был свободен от недостатков. В его тексте все же встречались, и довольно часто, церковнославянские элементы, от которых, наверное, даже самому Софронию было не так легко и просто освободиться. Только этим можно объяснить почин свиштовского учителя Теодора Теодорова, взявшего на себя редактирование и переписку соф ро — киевского перевода для второго издания "Неделника".
Последние десять лет жизни Софрония прошли в Румынии. Только здесь он смог избавиться от издевательств и непрестанных гонений со стороны турецкой администрации.
