Тот факт, что редакция одного из самых солидных и авторитетных русских "толстых" журналов, зарекомендовавшего себя сотрудничеством с такими писателями, как Тургенев, Гончаров, Островский, Данилевский, Боборыкин, Эртель, Алексей Толстой, Полонский, сочла возможным напечатать на своих страницах произведения начинающего литератора, достаточно убедительно говорит о серьезном отношении к его творчеству.
За свои драматические хроники Навроцкий был удостоен премии Бунины, учрежденной в 1871 году греческим консулом в Одессе Иваном Юрьевичем Вучиною в размере пяти-ста рублей. Историко-филологический факультет Новороссийского университета ежегодно присуждал ее за лучшие русские драматические произведения, представленные в рукописях.
С 1879 по 1883 год Навроцкий издает в Петербурге умеренно консервативный ежемесячный журнал "Русская речь", в котором печатаются его статьи, стихи и исторические драмы — "Последняя Русь", "Крещение Литвы", "Иезуиты в Москве" и драматическая хроника "Боярское правление". В 1881 году читатели знакомятся с новым сборником его стихов и драматических отрывков "Картины минувшего".
После выхода Навроцкого в отставку в чине генерал-лейтенанта его литературная деятельность становится еще более продуктивной.
За сравнительно короткий срок, с 1894 по 1909 год, петебургские издательства выпустили в свет сборники его очерков и рассказов "Волны жизни" и "Светочи русской земли", трехтомник драматических произведений, трагедию в стихах "Государь — царь Иван III Васильевич", интереснейший сборник волжских былин и сказаний "По Волге" и драматическую быль в стихах "Коромыслова башня".
Этот список, свидетельствующий о профессиональной работоспособности и плодовитости Навроцкого, конечно, не может быть единственным критерием его талантливости. Но свое слово в русской поэзии Навроцкий все же сказал. Его лучшие произведения дожили до наших дней: это драматическая хроника "Степан Разин" и стихотворение "Утес Стеньки Разина", в 1864 году положенное на музыку талантливой пианисткой, участницей русского и польского революционного движения — Анной Григорьевной Рашевской, безвременно скончавшейся от туберкулеза в Швейцарии. И хроника и стихотворение отличались свободомыслием, масштабностью, стилистическими достоинствами.
Однако, в свое время они были подвергнуты критике. Так, например, в "Истории моего современника" Короленко пишет: "Надо заметить, что этот волго-разбойнический романтизм был тогда распространен не только среди радикальной молодежи. Правда, в наших кружках на вечеринках с большим одушевлением пели и тогда волжскую песню: "Есть на Волге утес", в которой говорилось о том, как Стенька Разин провел ночь на волжском утесе, думая свою "великую думу" о народной свободе, а на утро решил идти на Москву… Степан погиб, но свои думы заповедал утесу, а утес-великан все, что думал Степан, готов передать неведомому новому герою. Да, мы охотно пели и охотно слушали эту "удалецкую" песню, но… характерно, что написал ее некто Навроцкий, товарищ прокурора, делавший карьеру обвинительными речами в политических процессах, один из редакторов неважного журнальчика "Русская речь", где и была впервые напечатана эта песня".
В 1881 году, после выхода из печати сборника "Картины минувшего" (к этому сборнику мы еще вернемся) в "Отечественных записках" промелькнула анонимная рецензия. "Господин Навроцкий, — читаем мы, — не хочет знать никаких волнующих нас вопросов и тревог и предпочитает заниматься картинами минувшего. Это его дело, конечно, наш же долг именно только предупредить читателя, что г-н Навроцкий — человек не от мира сего. Не только "картины", даже люди у нашего поэта не от мира сего. Так, например, обращаясь к образам, он говорит:
Это пресловутое величие смирения слишком хорошо знакомо читателям, но в данном случае любопытно то обстоятельство, что г-н Навроцкий в пылу вдохновенья воспел Степана Разина и даже дважды — в стихотворении и в драме. Если не ошибаемся, чем другим, а "величием смирения" Разин не отличался.
В книге — черта, не лишенная выразительности, — приложен снимок с утеса Стеньки Разина, а в особом примечании объясняется, что такой утес действительно существует, и предание о нем тоже существует, г-н Навроцкий тут ничем не виноват, он передал в поэтической форме это предание, но не думайте, пожалуйста, не думайте, что он хочет поэтизировать Стеньку".
А вот мнение Иеронима Ясинского, писателя-демократа, автора литературных воспоминаний, напечатанных в журнале "Исторический вестник" в 1898 году. По его свидетельству, стихотворение Навроцкого "распевалось в 70-х и 80-х годах разночинной молодежью и имело значение русской марсельезы".
