Есть на Волге утес, диким мохом обросОн с боков, от подножья до края,И стоит сотни лет, только мохом одет,Ни нужды, не заботы не зная.На вершине его не растет ничего,Там лишь ветер свободный гуляет,Да могучий орел свой притон там завелИ на нем свои жертвы терзает.Из людей лишь один на утесе том был,Лишь один до вершины добрался,И утес человека того не забыл,И с тех пор его именем звался.И хотя каждый год по церквам на РусиЧеловека того проклинают,Но приволжский народ о нем песни поетИ с почетом его вспоминает.Раз, ночною порой возвращаясь домой,Он один на утес тот взобралсяИ в полуночной мгле, на высокой скале,Там всю ночь до зари оставался.Много дум в голове родилось у него,Много дум он в ту ночь передумал.И под говор волны, средь ночной тишины,Он великое дело задумал.И задумчив, угрюм от надуманных дум,Он наутро с утеса спустилсяИ задумал пойти по другому пути,И идти на Москву он решился.Но свершить не успел он того, что хотел,И не то ему пало на долю,И расправой крутой да кровавой рекойНе помог он народному горю.Не владыкою он был в Москву приведен,Не почетным пожаловал гостем,И не ратным вождем, на коне и с мечом,А в постыдном бою с мужиком-палачомОн сложил свои буйные кости.Но прошла старина, и что в те временаЛишь мятежною вспышкой казалось,То теперь решено, но не все, — а одноИ надолго вопросом осталось.И Степан будто знал, никому не сказал,Никому своих дум не поведал,Лишь утесу тому, где он был, одномуОн те думы хранить заповедал.И поныне стоит тот утес и хранитОн заветные думы СтепанаИ лишь с Волгой одной вспоминает поройУдалое житье Атамана.Но зато, если есть на Руси хоть один,Кто с корыстью житейской не знался,Кто неправдой не жил, бедняка не давил,Кто свободу, как мать дорогую, любилИ во имя ее подвизался,Пусть тот смело идет, на утес тот взойдетИ к нему чутким ухом приляжет,И утес-великан все, что думал Степан,Все тому смельчаку перескажет.[12]Это песня звучала на этапах и в тюрьмах, на маевках и в концертных залах, ее пели революционная молодежь и политические ссыльные, прославленные артисты и хоровые коллективы. Ее пел, поет и будет петь наш народ.
…Вот и закончилось путешествие по книжным лавкам старой Софии.
Я прошел маршрутами моей счастливой "книжной" молодости. Я низко кланяюсь всем моим друзьям букинистам. Они научили меня любить книгу, и их наука пошла мне впрок на всю жизнь.
<p>Любимцы муз</p>Жизнь и песняМне часто вспоминается тенистый сквер с неугомонной птичъей суматохой в густой листве деревьев, покрытая золотистыми плитками площадь и возвышающееся на ней похожее на античный храм здание Болгарского Народного театра.
Я любил его увенчанную строгими капителями белую колоннаду, горельефы мифических героев, окаменевших в могучих объятиях огромного фронтона, и вдохновенных мельпомен, легко и властно направляющих к солнечным вершинам Олимпа львиные упряжки колесниц.
Каждый вечер в синих сумерках над литыми скульптурами кружились стаи крикливых галок, и тогда казалось, что запряженные в колесницы звери оживают, поднимают свои бронзовые головы и грозным рычанием отгоняют назойливых птиц.
