(62,1) Далее он еще более явственно в таких словах раскрывает то, что гносис доступен не каждому: «Молитесь также и за нас, чтобы Бог отверз нам дверь для слова, возвещать тайну Христову, за которую я в узах, дабы я открыл ее как должно мне возвещать» (Кол. 4:3–4). Были, очевидно, неписаные тайны, которые передавались только изустно, (2) как об этом сказано в Послании к Евреям: «Судя по времени вам надлежало бы быть учителями», – как будто они стали старцами через Ветхий Завет, – «но вас снова нужно учить первоначалам слова Божьего, и для вас нужно молоко, а не твердая пища. (3) И всякий питаемый молоком несведущ в слове правды, потому что он еще младенец». В действительности, им даются только первые уроки, (4) «твердая же пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла. Поэтому, оставивши начатки поучения Христова, поспешим к совершенству».[1014]
Варнава о пути гносиса
(63,1) Точно так же и Варнава, который сам принимал участие в проповеди апостола и его походе к язычникам[1015], говорит[1016]: «Я пишу для вас по возможности просто, чтобы вы могли понять». (2) Затем, раскрывая путь гностического предания, он пишет: «Что говорит им другой пророк Моисей? – «И сказал Господь Бог: (3) Пойди в благую страну, которую обещал Господь, Бог Авраама, Исаака и Иакова, и введет он вас в землю, где течет молоко и мед» (Исх. 33:1–3). (4) О чем учит гносис: учись, верь, – говорит он, – в явившегося во плоти Иисуса, ведь человек – это страждущая земля, поскольку Адам был создан из глины, взятой с лица земли. (5) Что же он говорит о благодатной земле, где течет молоко и мед? Благословен наш Господь, братья, давший нам премудрость и знание своих сокровенных тайн, говорит здесь пророк. (6) Кто же уразумеет притчу Господа, как не умудренный, знающий и любящий его? И только немногим это доступно». (7) «Не из зависти, – далее говорит Варнава, – Господь возвещает, что «таинства мои есть достояние мое и чад дома моего»[1017], напротив, он таким образом дает возможность избранным пребывать в сохранности и в состоянии беззаботности, чтобы они, оценив значение ими сделанного выбора, были выше зависти». (8) Тот же, кто не обладает знанием того, что есть благо, является человеком недобрым. Ведь один только Отец благ и не знать Его – равносильно смерти, а знать его есть «жизнь вечная» и участие в Его несокрушимом всемогуществе. Не быть подверженным тлену – значит быть причастным божественному, а отказ от божественного гносиса влечет за собою разрушение. (64,1) Пророк говорит: «Отдам тебе хранимые во тьме сокровища и сокрытые богатства, дабы ты познал (γνώσις), что Я Господь Бог» (Ис. 45:3). (2) И Давид Псалмопевец восклицает: «Вот, Ты возлюбил истину в сердце, и внутрь меня явил мне мудрость (Твою)». (3) «День дню передает речь», – то есть ту, что написана ясно, и «ночь ночи открывает знание», – сокрытое и таинственное, и «нет языка, и нет наречий, где не слышались бы голоса их»[1018], и «сотворит ли что во мраке и не увижу его?» (4) Поэтому учение называется «просвещением»[1019], открывающим сокровенное и Наставник открывает ковчег, в то время как Зевс изображается поэтами как закрывающий его и открывающий другой, содержащий зло[1020]. (5) «Уверен, – говорит апостол, – когда приду, то приду с полным благословением благовествования Христова» (Рим. 15:29). Этот «духовный дар» и гностическое предание, которое он желает передать только лично, поскольку оно не может быть сообщено письменно, он называет «полнотой Христовой», (6) «о которой от вечных времен было умолчано, но которая ныне явлена и через писание пророческое, по повелению великого Бога, возвещена всем народам для их обращения» (Рим.14:25), то есть тем из народов, которые верят в нее. Но даже из них он немногим показал, в чем состоит таинство.
Платон о необходимости хранить тайну
(65,1) Платон в своих теологических «Письмах» говорит о том же: «Я отвечу тебе иносказательно, чтобы, если эта табличка испытает какие-либо превратности на суше или море, тот, кому она попадет в руки, ее не понял». (2) Ибо Бог всего мира, Тот, Кто превыше всякого выражения, понимания и мышления не может быть письменно выражен, поскольку Он невыразим даже через Его силы. (3) Об этом Платон говорит так: «Остерегайся, как бы тебе не пришлось сожалеть о том, что сказанное теперь получило огласку недостойным образом. Более всего должно заботиться о том, чтобы ничего не записывать, но все познавать и усваивать, ведь невозможно, чтобы написанное рано или поздно не получило огласки».[1021]
Апостол Павел о необходимости хранить тайны гносиса
