(4) Праведность, как представляется, есть [число] квадратное, равное со всех сторон: в слове, на деле, в отвлечении от злого и в благодеянии, тем самым являя образец гностического совершенства[1428], не имея в себе никакого изъяна, или проявлений несправедливости и несвятости. (5) Ведь тот, кто праведен, также и верит, но напротив, верующий не обязательно праведен. Вполне может быть, что он не достиг той степени продвижения к моральному совершенству и праведности, благодаря которой гностик называется праведным. (103,1) Именно в этом смысле вера Авраама была «вменена ему в праведность» (Быт. 15:6), поскольку он достиг тем самым более высокой и совершенной степени в своей вере. (2) Тот, кто устранился от злодеяний, еще не является праведным до тех пор, пока он не научился творить добро и не достиг гносиса. Поэтому от некоторых вещей следует отказаться, некоторые же совершать необходимо. (3) «С орудием праведности в левой своей руке и в правой»[1429], – как говорит апостол, направляется праведный к высшему завету, когда защищая, когда же наступая. (4) Ведь полное вооружение, или отвращение от зла недостаточны для достижения совершенства, если они не подкреплены праведными делами, направленными на благодеяние. (5) Только тогда этот славный муж и гностик предстанет перед нами в своей праведности, открывая, подобно тому, как лицо Моисея являло знаки славы, явные телесные признаки праведной души, как мы об этом ранее говорили. (6) И точно так же как шерсть при покраске промывается, но вместе с тем приобретает некоторое новое качество, которое отличает ее от всей остальной шерсти, душа, после того, как из нее «вымываются» все страдания, сохраняет в себе благое. Таким образом, лучшее остается, а все худшее пропадает. (7) И это как раз и служит характеристикой для каждой души, согласно которой можно судить о том, достигла ли она славы или же заслуживает осуждения. (104,1) И как лицо Моисея, благодаря его праведным делам и постоянному единению с Богом, который говорил с ним, просветилось некоторыми знаками славы, точно так же божественная и благая сила праведной души, созерцательная, профетическая и доминирующая, источает интеллектуальный свет, подобный лучам Солнца, являя знаки праведности, свет, единящий в непрерывной любви, божественный и богоносный. (2) Именно так уподобление Богу Спасителю возвышает гностика и, насколько позволяет человеческая природа, приближает его к совершенству «Небесного Отца» (Мф. 5:48). (3) Ведь Он Сам сказал: «Дети, недолго уже быть Мне с вами» (Ин. 13:33). Именно так Бог, не являясь в собственном смысле благом, но благословенный и нерушимый, «не обеспокоенный ничем, и не причиняющий беспокойства другим», все же совершает благое характерным только ему образом, являясь Богом и отцом блага, пребывающим в никогда не прекращающемся состоянии благодеяния. Иначе какова бы была польза от блага, если бы оно не действовало и не приносило добро?
(105,1) Укротивший свои страсти и достигший апатии, уже здесь, благодаря своей добродетели и гностичекому совершенству, становится «равным ангелам» (Лк. 20:36). Светоносный подобно Солнцу и излучающий добро, силою божественной любви он приближается в своем праведном знании к тому святому состоянию, которое свойственно самим апостолам. Ведь эти последние не были избраны и не стали апостолами благодаря каким-либо уникальным особенностям их природы, поскольку ведь и Иуда оказался среди них. Они стали апостолами, избранные тем, кто предвидит пределы всего. (2) Поэтому Матфей, хотя он и не был избран изначально, после того, как проявил себя достойным апостольского звания, заменил Иуду.
(106,1) Так и ныне, исполняющие заповеди Господа и ведущие совершенную и гностическую жизнь согласно Евангелию, могут быть вписаны в список апостолов. (2) Такой человек будет пресвитером истинной Церкви и верным дьяконом, исполняющим волю Бога, знающий сам и учащий других по-божески, а не по человеческим установлениям. Он будет считаться праведным не потому, что пресвитер, но станет пресвитером, поскольку заслужил это звание своей праведностью. Здесь такой человек не занимает высоких постов, однако там он воссядет на двадцати четырех тронах судить народы, как говорит Иоанн в Апокалипсисе (Откр. 4:4).
