Шэрон открывает люк, зажигает её фонарт и проскальзывает в отсек вала. Я выключаю фонарь, иду в свою очередь и закрываю за собой люк. Пробираясь по ледяной, вонючей воде, мы направились к трапу машинного отделения.
Подойдя к лестнице, Шэрон останавливается, чтобы меня подождать. Желтоватое сияние падает с подиума метров в десяти над нашими головами.
- На мой взгляд, смена команды должна была состояться и ...
- Слишком опасно, Шэрон. Любой может увидеть нас, выходя или входя в машинное отделение.
По планам, между внешней стенкой трюмов и внутренней переборкой корпуса проложено множество труб. Лестницы поднимаются от часового на главную палубу вслед за корпусом. Эти трубы предназначены для аварийных насосных операций.
- Вы не собираетесь пробовать насосные колодцы?
- Да, так мы сможем добраться до радиостанции извне. У нас будет гораздо меньше шансов быть замеченными.
Шарон протестует. - Вы понимаете, что снаружи шторм? Нас унесет, как листья.
- Это риск. Если нас обнаружит экипаж и узнает террорист, он взорвет бомбы.
- Ты прав.
Она обходит лестницу и продолжает идти вперед.
Насколько я помню, вертикаль ближайшей смотровой панели опускается примерно на 30 метров перед надстройкой, прямо рядом с загрузочным патрубком. Это значит, что нам придется пройти около тридцати метров по открытой палубе, залезть на надстройку на крыши кают, а затем войти в радиостанцию через взрывное отверстие.
При любых обстоятельствах это будет сложным делом, но в разгар шторма он обязательно будет захватывающим.
Чем дальше мы продвигаемся вперед, тем более резкими становятся движения танкера и тем меньше я уверен в наших шансах на успех.
Шэрон должна разделить мою неуверенность. Она обращается ко мне:
- Ник, мы никогда этого не добьемся.
- Ты должна попробовать.
Я не хочу проходить через машинное отделение. Если встретим моряка, придется его убивать. В крайнем случае возможно убийство невиновного человека в случае крайней необходимости или для спасения моей шкуры. Но сознательно поставить себя в ситуацию, когда у меня есть все шансы убить, для меня невозможно.
Шэрон должна читать мои мысли.
Пожав плечами, она поворачивается и снова идет. Она не прошла и трех метров, как вскрикнула и побежала.
Пересекая веранду, она останавливается на месте, освещая фонариком серый сверток, прикрепленный к крыше, примерно на уровне груди. Я прямо за ней.
- Что ты нашла, Шэрон?
Ненужный вопрос, сразу вижу что это. Пластиковая бомба, достаточно мощная, чтобы проделать отверстие диаметром не менее пяти метров не только в облицовке, но и в самом корпусе.
- Это твоя работа?
- Нет конечно. Как видите, я только что это нашла.
Я беру у него фонарик, чтобы внимательно его осмотреть. На пластиковой буханке закреплен небольшой детонатор, в центре которого крохотная антенна в несколько сантиметров. Два других провода, подключенных к детонатору, окружают заряд, чтобы присоединиться, вероятно, к сверхчувствительному пьезоэлектрическому устройству. Если мы хотим переместить бомбу или даже попытаться ее обезвредить, все взорвется. Совершенно просто, но совершенно смертельно.
Увидев собственными глазами бомбу, заложенную в трюмах Акаи Мару, я еще более отчетливо осознал, в какой деликатной ситуации мы оказались. В любой момент террорист может решить взорвать свои бомбы. С момента исчезновения его сообщника он должен быть по зубам.
Не говоря ни слова, отправляемся на поиски нашей панели.
Пройдя тридцать метров, луч лампы обнаруживает еще один пакет, прилипший к подкладке, как грязь. Затем еще один, тридцать метров дальше.
- Боже ! - мрачно восклицает Шэрон. Он набил им весь танкер!
- Если он все взорвет одновременно, танкер утонет сразу. Это никому не сойдет с рук.
Вскоре после того, как мы натолкнулись на последнюю бомбу, мы достигаем лестницы, которая соединяется с люком на носу, примерно в двадцати метрах выше.
Я прохожу мимо Шарон. Через три метра останавливаюсь:
-Слишком сложно подняться наверх с фонариком в одной руке. Выключаю и кладу в карман. Придется искать в темноте. Заботься о себе.
Она долго и пристально смотрит на меня:
- Ты тоже, будь осторожен, Ник.
Теперь нас окутывает чернильная тьма. Медленно, соблюдая тысячу предосторожностей, я продолжаю восхождение, ступенька за ступенькой.
Лестницы холодные и скользкие. И движение корабля не способствует нашему продвижению.
Дважды Шэрон останавливается в пути, чтобы отдохнуть. Каждый раз вынимаю из кармана фонарик и включаю его. Свет нас утешает.
На то, чтобы добраться до прохода, который проходит на два метра ниже крышки люка, у нас уходит не менее получаса. Там я могу снова посветить.
Шэрон присоединяется ко мне на узкой платформе, и мы отдыхаем добрых пять минут.
- Вот, говорю. Мы сделали самое простое.
- Знаю, - с натянутой улыбкой отвечает она.
Она смотрит на часы и добавляет:
- Почти 7 часов.
- Да, более восьми часов… Это не оставляет нам много времени.
Покачивание корабля вынуждает нас цепляться за низкие перила, ограничивающие небольшой трап. Шэрон смотрит на крышку люка. Снаружи воет ветер.
- Готова?
Она кивает и подходит ко мне поцеловать:
